Чужой среди своих - Генри Лайон Олди

– Соблаговоли сесть, о Беспределица Ева!

Позади О'Райли вспух липкий бугор, костенея в форме кресла. Слизь твердела на спинке и подлокотниках завитками из карельской псевдо-березы a-la Lui XIV.

– Грибоум Люльки уловил, что хлюп-жижа тебе неприятна. Теперь настроим мозгописец…

Сотни рачьих усиков вплелись в волосы. Голова пошла кругом, левое полушарие взвизгнуло от щекотки; правое же испытало малое сатори и возжелало сыграть на железной флейте. Впервые О'Райли поняла, что значит «пудрить мозги».

– Отлично. Блаженного переживания! А я отлучусь: Беспределец Росинандос любезно обещал показать мне свою коллекцию…

– Но…

– Никаких «но»! – мурлыкнул у виска незнакомый голос со знакомыми интонациями, придержав «Железную Брунгильду» подлокотниками кресла. – Будем знакомы: грибоум шнырь-Люльки, для вас просто Сыроежка! Чего барышня изволит? Быт, шоу, заветы Терца? Интим?

Ну конечно! Если пупсиков Сыроежка по долгу службы беспрестанно общается с остряком-Телепнем…

– Для начала – быт. Из будней Улья.

– Барышня предусмотрительна и осторожна. Итак…

…Тоннель 77-го Помилосердствования, начиная от угловых едалищ, свивался жгутами перекрестков, но Евалька Любвеобилица-I сломя гребень неслась по потолку, кокетливо скрежеща цырлами. Нежно-розовое свечение гнилушек над игралищами молодняка сменялось изумрудным трепетом жар-плесени в местах народных топтаний – но Евальке сегодня было не до забав. Она обожала запыхательские салки-моталки, даже выиграла однажды чемпионат сектора – жаль, здесь все-таки жилая обитель, а не колея для беглецов! Снесешь ненароком Добрую Мамочку – нотаций не оберешься: где ваша почтительность, псевдо-разумная?!. мы в ваши годы…

Опять опаздываешь, подруга. Скоро закроется общественный питатель, а надо взять малышам червячного сока, поспеть до ужина хотя бы часик посидеть с этими мокропятками – не все же им мозгушничать, говорят, это вредно, особенно до затвердения макушек. Вечером Добыватель-III грозился отвести свою Любвеобилицу в новое Ощущалище на 30-й Равноденствующей. Говорят, открытие посетят столичные переживалы! Возможно, даже устроят публичное чувствование демо-версии нового шедевра от Шницельонталя Разлюлималинового или Рамо-Кри Внебрачника! Правда, Вспомогатель-II хочет вытащить ее в круть-кубло: окунуться в чистое искусство блямсь-наложения. Соблазняет подсветским обществом, жабами-летягами в ферментном соусе, намекает на возможность оргии. Нет, летяги – это деликатес, коготки оближешь! Да и против оргии Евалька бы не возражала, а ее Торчок-I не ревнив, если без скандала отпускать его на спевку атлетов, но… Просто тошнит от круть-кублистов, которые пеной чихали на все, кроме себя, топыря ложноручки, а на самом деле только и норовят перемыть чужой хитин, да затащить в кокон наслаждений случайную Любвеобилицу!

Вспомогатель будет дуться. Ладно, не лопнет. Зато с Ублажителем-IV сложнее. Кажется, он наконец встретил ту, для которой после Раскола станет Торчком-I. Мудрый Терц Второпредков учит, что мешать чужому счастью полезно, но стыдно. Лимит пользы на этот сезон исчерпан, значит, придется уравновешивать стыдом. Жаль. Хороший он Ублажитель, смирный, ласковый… надо будет отдаться напоследок – пусть поерзает, поублажает! И зайти в частную сватальню «Пентакль»: заказать себе нового. Ох, нелегка ты, бабья доля!..

* * *

Очнувшись, О'Райли поймала себя на том, что ей хочется обратно. К уютным заботам Любвеобилицы, для которой слова «Служба Безопасности» – пустой звук. Но проф-подозрительность, внедренная в гипофиз психокадрами Службеза Человечества, уже бдила. Не исключено, что пупсик нарочно…

– Сколько прошло времени?

– Семнадцать ваших стандарт-минут, барышня. Будут еще пожелания?

И тут «Железная Брунгильда» сорвалась:

– М-м-м… и напоследок, дружок, что-нибудь эротическое! Мягкое, для семейного просмотра…