Проделки богини, или Невесту заказывали? - Франциска Вудворт

«И ведь повелся как наивный идиот!», – заскрипел он зубами.

Он вышел из ванной комнаты и двинулся к гардеробной, когда взгляд случайно скользнул по кровати. Вот тут он и понял выражение: «Застыл как громом пораженный». Он и застыл. Потом пару раз моргнул и осознал, что ему не чудиться. На его постели, обняв его подушку, безмятежно спала ОНА.

Никогда еще за все годы жизни его не обуревали столь противоречивые желания, как в тот момент. Одно из которых было немедленно её разбудить и наорать, второе же было самое неожиданное и нелогичное – взять её на руки и крепко обнять.

Применив всю свою выдержку, он выбрал третий вариант – оделся и вышел из комнаты.

Он без труда нашел Ульриха – тот отдавал распоряжения на завтра своим людям, вернее уже на сегодня.

– Ульрих, отбой, – сказал он.

– Что? – удивился тот, – Дориан, не теряй надежды!

– Она нашлась.

– Как? Где? – не мог поверить друг.

– Спит в комнате как сурок.

Ульрих выругался и отпустил людей. Все с облегчением разошлись, что и не удивительно – ночь выдалась не легкая.

– Я завтра слуг лично выпорю! Как они могли её не заметить?! Думаешь, она все время там была?

– Оставь. Сегодня и так все набегались. Подождем до утра, может она расскажет где её носило.

– Я пошлю к ней служанку, пусть останется в её комнате, чтобы она опять не пропала.

– Нет! – резко воскликнул Дориан, а потом постарался взять себя в руки. – Никого не надо. Я сам прослежу. Не забывай, что она моя…, – и так и не закончил предложение, не зная как её назвать. Слово «моя» так и повисло в воздухе.

– Давай отдыхать, до завтра! – продолжил он. – И… никаких служанок с утра, пока я первый с ней не поговорю!

Дориан развернулся и пошел к себе, а Ульрих проводил его задумчивым взглядом.

* * *

Это что за барабаны бьют? Убрать немедленно! Это же садизм с утра такой шум устраивать. Почему же так плохо?! А это точно моя голова или её пожевали, а потом мне вернули?

Я с трудом разлепила глаза и тут же зажмурила – дневной свет резал их нещадно. А потом в мою туманную голову просочилась некоторая информация и я тут же распахнула их обратно. ААААА… Где я?! ЧЬЕ это?

Я лежала на боку, положив голову на чью-то грудь. А грудь ничего так, красивая…

Оторвав свою бренную голову от сего великолепия я поняла, что никаких барабанов нет – это я слышала биение сердца. Ничего, это не надолго, так как если на мне не обнаружиться платья, то я лично его вырву и съем! А что? Мне сейчас так плохо, что кровожадные инстинкты проснулись. Скосив глаза на себя, я платье все же обнаружила, ладно – живи, а вот ногу свою, которую я на этого субъекта закинула, я все же убрала.

Я приподнялась и посмотрела выше груди. О нет! Риан?! Хотя кого я хотела там обнаружить. Черт, почему хотела? Никого не хотела… В голове мысли путались, а головная боль уж никак не способствовала мыслительному процессу.

Надо же, и глазки открыты, да и блестят то как, просто загляденье. А чего такой недовольный?! Вид мой не нравиться? Так не всем же с утра красавицами быть. И вот нефиг на меня так смотреть, а то сейчас как дыхну – Змей Горыныч отдыхает!

На меня вдруг накатила волна головной боли и я со стоном вернулась в исходное положение – на грудь родимую. Хотя почему родимую-то? «На грудь красивую», – решила я. Такое определение внутренних протестов не вызывало.

– Что ты здесь делаешь? – решила поинтересоваться я.

– Я!?

– Ну не я же? – удивилась я. Кто-то усиленно задышал. – Вот не надо так делать – укачивает, – со стоном сообщила я. Риан глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Ладно, это терпимо и возмущаться не буду.

– Риан, в качестве подушки ты не плох, но не помню, чтобы я на такой замене настаивала.

«Ведь я бы помнила, если бы настаивала?», – задумалась я, а думать ох как не хотелось. Так бы и лежала в прострации.

Кто-то опять попытался усиленно задышать, но я застонала и это безобразие тут же прекратилось.

– Ты где была? – ласково так спросил он.

– Пила, – призналась я.

– Это я понял, – он аккуратненько так вздохнул. – А теперь расскажи все с момента, как я тебя оставил. – И тихо так попросил, проникновенно…

«Может и правда рассказать?», – подумала я.

– Все я не помню, – решила предупредить заранее, чтобы не обижался на провалы в рассказе.

– Расскажи что помнишь. – И тон главное такой приятный.

– Ну…, – глубокомысленно начала я, – тебя долго не было, а пить хотелось и я пошла на кухню.

– Пить ей хотелось…, – пробормотал Риан.

– Что?

– Ничего, продолжай, – попросил он. – А почему на кухню, а не в зал?

– Так там гостей полно, все с вопросами пристают.

– Понятно.

Решив пропустить рассказ о том, что вместо воды я попросила вина, продолжила:

– После кухни, я пошла на конюшню.

– Зачем?!

– Вот не надо так кричать, – я поморщилась.

– Прости, – извинился он. – Продолжай.

– Ну, мне так плохо было, и я решила к Богине поехать, поговорить.

– И…

– Ты представляешь, – решила я поделиться вспыхнувшей в душе обидой, – меня лошадь бросила, а я ведь так с ней душевно разговаривала. А она… Вот не зря я их не люблю! А где же верность и преданность, что им приписывают? Врут! – заключила я.

– И где она тебя бросила? – тихо так спросил он.

– Как где? – удивилась я, – В лесу. Пока я с Богиней общалась – она ушла. Что подождать не могла?! – возмутилась я.

– В лесу… с Богиней?! – бормотал он. – Так ты в храме была?!

– Ну да.

– А как ты туда попала?

Нет, у кого из нас с мыслительными процессами туго?! Или он тоже пил?

– Что значит как? Я же сказала – на лошади! – Риан опять глубоко вздохнул и выдохнул.

– А Богиня знаешь какая классная?! – решила я поделиться с ним впечатлениями. – Мы с ней подружились, – призналась я.

– С кем?

– Ну не с лошадью же, – обиделась я на его непонятливость. – Её Вестой зовут, и она супер!

– Кто?

– Богиня! – рыкнула в сердцах. Вот же тугодум!

– И что же вы с ней делали? – спросил он после молчания, за время которого я уже решила немного придремать.

Блин, признаваться в том что пили было как-то неудобно. Задумавшись, как бы охарактеризовать наше общение, я начала водить пальчиком по кубикам его пресса, пересчитывая. Кубики тут же напряглись и кто-то возмущенно зашипел, но меня это мало озаботило.