Темные стихии - Виктория Скляр

Так. Стоп.

Ну не бывает таких совпадений, тем более в Академии Лоран!

Прищурившись, я потерла подушечки указательного и большого пальцев, почувствовала, как между ними начало появляться приятное тепло.

Но прежде чем что-то произошло, в кабинет зашел высокий статный мужчина. На нем была надета профессорская мантия, которая подчеркивала широкие плечи и стать его огромной фигуры. Короткие светлые волосы торчали в разные стороны, будто он утром забыл причесаться, а губы недовольно сжались в тонкую полоску.

— Доброе утро, и сразу к делу. — Он махнул рукой, и на зеленой прямоугольной доске появилась тема урока. — Открывайте свои тетрадки и записывайте. Сегодня мы будет говорить о баггейне, — продолжил профессор. Но потом резко остановился, практически застыл и громко ругнулся. Да так смачно и злобно, что я даже покраснела. Ого, вот это словарный запас у мужчины! — Краз, Зола! — рявкнул он неожиданно. — Я, кажется, предупреждал, чтобы вы больше не баловались иллюзиями!

Выразительные зеленые глаза профессора злобно уставились на адептов позади меня, и в один момент вместо семерых магов в кабинете осталось четверо. Три проекции просто исчезли, медленно съежились, а потом схлопнулись с громким звуком.

— Так и знала! — не сдержавшись, воскликнула я. А потом замерла, не понимая, откуда у магов-теоретиков столько сил, да еще на первом курсе.

— Ага… А ты, видимо, новенькая, — понимающе хмыкнул профессор. Я даже засмущалась от того, как он смаковал слова. — Дэйра Хармон.

Повернувшись к мужчине, я увидела, что он вальяжно уселся на свой собственный стол и, уперевшись руками о деревянную поверхность, с интересом осматривал меня с ног до головы. В его изумрудных глазах засиял огонек любопытства, такого детского и непринужденного, что я даже засомневалась, сколько лет этому магу.

На вид не дашь больше тридцати. Легкая небритость, конечно, добавляла несколько лет, но вокруг глаз не было морщинок, значит, он достаточно молод.

— А как маги-теоретики смогли сотворить иллюзию второго класса? — Я решила перевести тему. Не особо люблю говорить о себе. Тем более когда на меня так откровенно пялятся. Сразу себя дорогим товаром чувствуешь.

— Хм… другой вопрос, адептка Хармон, — качнул головой профессор. — Как друидка-теоретик смогла определить, какого класса иллюзия? — вопросом на вопрос ответил профессор. Он сложив руки на груди и спрыгнул со стола. Потом широкими шагами подошел ко мне и протянул свою большую широкую ладонь. — Томас Уиллис, профессор кафедры мифологии.

— Дэйра Хармон, друидка. — Сильные пальцы Томаса обхватили мои, и я пораженно отметила, какой маленькой кажется моя ладошка по сравнению с рукой мужчины. У него на руках были мозоли, что говорило о привычке к физической работе, а на рукаве я заметила небольшое чернильное пятно. — Мне показалось странным, что сразу столько похожих адептов учатся на одном факультете, — честно призналась, посмотрев на Краза и Золу. Что ж, теперь хотя бы поняла, что не свихнулась.

— Верно, в этом и был главный недочет действий этой парочки. Они илтоны,^[2] поэтому создать иллюзию второго класса для них проще простого.

— Тогда что они делают на факультете теоретической магии? — не унималась я. — Таким уникумам место как минимум среди иллюзионистов, а как максимум эти двое могут стать прекрасными манипуляторами, так что и менталисты приняли бы их как родных.

— Скажем так, данный факультет не самый престижный, но на нем учатся, пожалуй, самые талантливые невезучие адепты, — хмыкнул профессор Уиллис. — Краз, Зола, за нарушение моего распоряжения пойдете после занятий убирать спортзал. И не надо, Зола, ты меня щенячьим взглядом не разжалобишь. Начнем лекцию. Баггейн способен вырастать до исполинских размеров и принимать какие угодно обличья… — Приятный голос Томаса казался настоящей музыкой, звучащей среди крикливой толпы.

Слова профессора не давали мне покоя. Если я правильно поняла, то факультет теоретической магии создан для тех, кто оказался неугоден обучающимся здесь наследникам. Посмотрев на четверых своих одногруппников и сообщников по несчастью, я изменила свое отношение к унизительному распределению. В некотором роде это даже можно считать комплиментом.

Меня не ждали в академии, но определенно побаивались, особенно ректор, который за свою гордыню чуть не лишился лакомого местечка под боком у короля. Вот и посмотрим, каковы будут его действия и как ему встанут поперек горла теоретики.