Макабр. Война на восходе - Мила Нокс

Старейшины королевства окружили Вика и свистели, шипели и клекотали, с жаром обсуждая, следует принять им Господаря-человека или послушать слова его противника. Наконец совет расступился и к Вику подполз бронзовый полоз:

— Не гневайс-ся, Мертвый Господарь. Мы согласны принять тебя и будем верны вашему Змеиному Величеству до тех пор, пока Луна не взойдет на западе, однако сделаем это лишь, если ты отринеш-ш-шь человеческий лик и примешь змеев — навсегда! Иначе власть перейдет к тому, кто победит тебя в с-с-смертном бою. А выступать против тебя будут вс-с-се твои братья: победив одного, ты будешь сражаться с другим — и так, покуда не одолеешь всю с-с-сотню — или кто-то из них не одолеет тебя! Даем срок в одну луну — по окончании этого срока ты должен явиться к нам змеем!

Змеи зашипели и заерзали, но Вик сдвинул брови и кивнул.

— Да будет так!

«Ты должен платить за то, что коснулся венца. За то, что спас ее от гибели. И ты заплатишь эту цену, — сказал себе Вик, — но не сейчас».

Змеевик сжал в руке Лучезар. Этот месяц он — Мертвый Господарь. Пока еще. Сразиться с сотней братьев? Он не выстоит! Останется лишь принять их условие. «У тебя останется еще месяц, чтобы прожить его как человек».

Весь этот месяц ему придется держать змей в узде, чтобы они слушались его — совсем юного, — Господаря, да еще и человека. Змеи не какие-нибудь котята. Вдруг кто-то из них задумает отомстить Дике, как сделал его отец? Нет! Он станет Господарем навсегда, чтобы уберечь ее от мести…

Осталась лишь одна задача. И если они сейчас не повинуются… «Они будут слушать меня. Я — их Господарь!» — сказал себе Вик. Допусти он сейчас малейшую ошибку, все это несметное полчище растерзает и его, и ее… Змеи подчиняются лишь сильнейшему. Ему нужно задушить в себе чувства. Чувства — это слабость.

Змеевик знал, что сейчас испытывает последнее терпение своих подданных, но не мог поступить иначе. Именно для этого он и стал правителем смертельно опасного народа, чтобы сказать:

— Отпустите девушку!

Стражники заколебались. Новый Господарь отпускает убийцу своего отца? Возмутительно! Змеи ожидали, что человека ожидает долгая и мучительная казнь, как только окончится выбор нового Господаря, — а тут такое! Глаза Синего змея вспыхнули вновь. Змеевик видел недовольство толпы, но поднял руку и заставил всех замолкнуть:

— Отпустите!

И, взглянув на его окровавленное лицо, змеи повиновались.

Какое-то время Дика стояла не шелохнувшись. Смотрела на него, Вика. Парень смог лишь кивнуть, надеясь, что она прочтет в его глазах: «Беги!» Девушка скользнула взглядом по его рукам, с которых все еще капала кровь, вздрогнула и метнулась к щели в дверях.

«Только не оборачивайся, — взмолился про себя Вик. — Беги, милая, беги так быстро, как только сможешь, — и не оборачивайся на меня».

И только когда девушка выскочила в дверь, он сделал то, что должен был выполнить победитель смертельной схватки. Вик отстегнул от пояса меч, один из слуг сразу подхватил драгоценный клинок. Снял с себя сапоги, расстегнул рубаху и наконец разделся донага.

Змеевик спустился с возвышения к лобному месту, где собирался совет. Здесь в полу было вытесано углубление в форме прямоугольника. Юноша приложил ладонь к выпуклому камню у подножия трона. Пол прямоугольника начал опускаться.

В этот бассейн когда-то окунался его отец. Теперь очередь Вика.

— Великая земля,

Я — твой сын,

Ты — мать моя.

Из щелей в камнях забили ключи, и бассейн заполнился водой. От фонтанов поднимался пар, из самых глубин земли вырывалась горячая вода. Змеи приволокли тело мертвого Желтого змея, бросили в купальню, и вода окрасилась в красный цвет.

Вик опустил ноги в воду, чуть не вскрикнув от обжигающего кипятка, но не отступил. Вода поднялась до места, где посередине его грудной клетки белел шрам в виде креста.

— Змею — змеево!

То была главная клятва подгорного царства.

— Змею — змеево! — подхватила толпа слова Змеевика, и между колонн пронеслось громогласное эхо.

Вик сделал несколько шагов в кровавой воде.

— Камню — каменное!

Вода схлынула. Из щелей с шорохом посыпались мелкие алмазы, и бассейн наполнился сверкающей массой.

— Камню — каменное! — подхватил хор.

Вик сделал еще несколько шагов.

— А человеку…

Горло перехватило. Он понял, что не может это сказать. «Давай. Соберись! Ради нее!»

— А человеку, — прошептал Вик, — прах.

Сияющие камешки быстро втянулись, пыль схлынула в щели, каменные плиты опустели. Зал замер. «Услышит ли меня земля?» — испугался Змеевик.

Плиты вздрогнули и разошлись — из темных отверстий вырвались густые пепельные облака, и обнаженное тело юноши потонуло в серой пыли.

— А человеку — прах!

Так звучала главная присказка этого народа: «Змею — змеево, камню — каменное, а человеку — прах». Дети Господаря должны были отринуть человеческую природу, чтобы взойти на престол, ибо то, что предназначено человеку — прах; лишь камень и змеиная мудрость вечны.

Небо на востоке заалело. От реки разливался перламутровый туман, и в деревьях на холме запели птицы. Наступало утро. Дика захлопнула дверь каморки на засов. Не достанут. «Гады. Твари ползучие!» Сердце колотилось, как у бешеного зайца, и девушка никак не могла отдышаться. Поднесла руки к лицу. Дрожат. Вот как. Она, Шныряла, дрожит! Небывалое дело.

Да и ночка выдалась небывалой.

Когда Вик прощался, Дика поняла, что произойдет в царстве Господаря Горы, — времени оставалось мало. Она вспомнила, как Чертов палец перевернулся во время испытания Макабра, рванула туда — и примчалась вовремя! Вик только вошел в залу, как она появилась у двери. Девушка не стала дожидаться, пока отец прикончит парня или сделает его одним из мерзких змей. Всем сердцем Шныряла ненавидела Господаря.

«Ты у меня поплатишься за все, — скрежетала зубами девушка. — За то, что сделал меня нежительницей! За то, что чуть не убил Виктора! Старый червяк!»

Оказавшись тогда в оружейной палате, Дика взяла то, что могло убить Господаря Горы — яд Балаура! Ну, а ножи метать она всегда была горазда.

Но то, что произошло дальше…

Квадрат окошка понемногу светлел: рассвет захватывал небо. Шныряла плюхнулась на кровать и сжала руки на коленях. Нет сил ждать, думая-гадая, как же он там!

«Виктор…»

Дика подловила себя на том, что не может выкинуть его из головы. А то, как сердце колотилось при взгляде на его будто выточенное из мрамора лицо? Когда смотрела в эти глубокие зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами…

— Дура! — упрекнула себя девушка. — Дура набитая, и башка твоя — мешок с соломой! Ты Кобзаревой брехни наслушалась?