Хищная Орхидея - Катерина Полянская

— Но…

— И не факт, что получу.

Мэр смерил меня долгим разочарованным взглядом.

— Вернемся к этому разговору завтра.

Он встал и ушел, не допив кофе. Который, несомненно, являлся лишь предлогом, чтобы оказаться со мной за одним столом.

Внимательно посмотрела на его чашку. Задумчиво закусила губу. Никогда не могла найти общий язык с человеком, который добавляет в свой кофе три ложки сахара и много молока.

Пока разделывалась с остатками завтрака, остывшего и уже не такого вкусного, пыталась худо-бедно проанализировать ситуацию. Мэр врал, но вот насколько? Минимально, чтобы привлечь мое внимание, или от начала и до конца? Хотелось бы первого, но интуиция больше склонялась ко второму.

Мать не завела бы любовника. Я была непослушным ребенком и часто пряталась, чтобы подслушать разговоры взрослых. Поэтому и была в курсе завещания отца. Случись у молодой вдовы какие-нибудь шашни, она рисковала потерять все. А следила за ее моральным обликом сама сила рода. Так что нет. Точно нет. Это первое. И второе: Ашер явно не представлял, насколько герцогиня любила Морриса. Безумно, бесконечно, самоотверженно. Не всякая мать так относится к своему ребенку, я-то знаю. И для нее никогда не встал бы вопрос выбора между ним и каким-то мужчиной. Ну и вообще, зачем выбирать, если уж на то пошло?

Предложение подпортить жизнь маминому воспитаннику, вступив в союз с его врагом, все еще выглядело соблазнительно, но… вряд ли для меня это так безопасно, как расписывал враг. Поэтому сидим тихо и не делаем лишних движений.

Но что-то у них все-таки происходит.

Как бы не вляпаться с этим наследством…

Поговорить бы с кем-то, кто в курсе. Но вот беда, дать ответы на все вопросы мог только тот, с кем я меньше всего хотела разговаривать.

Моррис.

Почему все всегда замыкается на нем?

По дороге в лавку аптекаря я уверилась, что других ведьм в городе сейчас нет. Сильных, по крайней мере. В пространстве ощущались слабые следы колдовства, означающие, что кто-то здесь баловался простенькой магией, но это несерьезно. Вернусь в столицу, предложу академии новый населенный пункт для распределения. У меня там еще остались кое-какие связи. Реведшир просто идеальное место для средненькой ведьмы.

Лекарствами в аптеке почти не пахло. И тип за стойкой мне не особенно понравился. В итоге, потоптавшись по залу несколько минут и выслушав приветствия, соболезнования и порцию восхищений, я купила совершенно ненужный мне бинт и поспешила уйти.

За нормальными ингредиентами придется идти на ярмарочную площадь. Надеюсь, удастся найти старушку-травницу или, на худой конец, цыганку.

Пересекла две улицы, потом в глаза бросилось знакомое лицо.

— Добрый день, Эйна.

Та самая служанка, которой я дала ключ от комнаты фейри шесть лет назад. Только поэтому я решила с ней поздороваться. Интересно, у нее тогда что-нибудь получилось?

Девушка посмотрела на меня неверяще.

Однако удивление в ее взгляде быстро сменилось ненавистью.

— Чтоб ты сдохла, тварь породистая! — не стесняясь, прошипела она прямо в лицо.

Так меня не встречали даже другие ведьмы.

— Что?.. — Только из-за удивления я ее еще не сглазила.

— Из-за тебя меня уволили!

Ладно, я немного лукавила. Эти пухлые щеки вряд ли могли привлечь Морриса. Но влюбленные служанки бывают очень настырными, и надежда была на то, что она его надолго отвлечет.

— Работы в городе всегда достаточно, — сдержанно заметила я.

— Только не для той, на кого взъярилась сама герцогиня! — Ненависти в глазах бывшей служанки прибавилось, хотя, казалось, больше уже просто некуда. — Я осталась на улице! Моя мама заболела, и нам не на что было купить лекарства! Это из-за тебя она умерла, а сестричка оказалась в приюте.

Ее послушать, так я тут главное зло.

Но слушать я не собиралась.

— В Морриса ты влюбилась сама, без моей помощи. — Понятия не имею, почему мне вдруг захотелось расставить все по своим местам. — И это ты каждый день блеяла: «Госпожа, какой красивый ваш брат, какой благородный, а что он любит?» Не надо валить с больной головы на здоровую.

Иногда мне жаль, что с помощью небольшого импульса магии нельзя, например, прочистить человеку голову. Жить определенно стало бы легче.

— Чтоб ты поплатилась за все, ведьма проклятая! Заклинаю, чтобы вся твоя красота подурнела, и никто на тебя больше никогда не посмотрел! — Она наклонилась, набрала немного песка с обочины и швырнула в меня.

А потом побежала прочь.

— Дура, — буркнула я, отфыркиваясь от пыли.

Не везет моему синему платью. И прачке, которой сегодня опять придется приводить его в порядок.

Магии в «пожелании» не было ни крохи, но все равно неприятно.

Впрочем, не настолько, чтобы я передумала идти за травами.

С травницей не повезло, пришлось пробираться в самый конец торговых рядов, где обретались всякие бродяжки.

— Мне вот это, это и этих три. — Я указала на пучки, которые хотела купить. — Еще ароматные саше и вон тот букет полевых цветов.

Женщина в пестром платье дала мне травы и сообщила, сколько монет я за них должна.

Торговаться не стала, нужная сумма скрылась в ее кармане.

— Как тебя зовут, милая?

И эта с разговорами лезет.

Ну, хоть не «золотая».

— Эмая Аргард-Гердери. — Я попыталась скопировать манеру матери задирать нос.

— Врешь, — хохотнула цыганка. — Тебя давно зовут не так.

Надо же.

— Орхидея, — осторожно забросила я камешек. — Орхи.

— Ты чужая здесь. Почти пленница, — голосом, ставшим вдруг скрипучим, заговорила цыганка. — И в тебе столько злости, что хватило бы, чтобы утопить весь город.

Возможно. Но я не стану этого делать. Я свою тьму контролирую.

— Лучше бы новое что-нибудь сказала, — проворчала я.

На предсказание не напрашивалась и еще одну монетку, на сей раз золотую, оставила на прилавке, в основном чтобы женщина замолчала. В столице так было принято. А сама повернулась и сделала несколько шагов прочь.

Беда в том, что мы находились не в столице.

— Из-за нее ты слепа и глуха. И можешь вновь разбить сердце тому, кого уже один раз ранила, — прекрасно зная, что я еще ее слышу, продолжила предсказательница. — Но не волнуйся, ты вырвешься из этого плена и вновь окажешься там, где тебе хорошо.

Я ускорила шаг.

Вернусь в столицу? Вот и чудесно.

И кому это я там разбила сердце? Второй раз за день ощутила себя главным вселенским злом.