Лгунья - Екатерина Гичко

В дверях Варлай налетел на господина Шидая. Лекарь спешил так же сильно, как и парень, поэтому столкновение вышло весьма болезненным. Более высокий и крепкий Шидай устоял на ногах, а вот Варлай, взмахнув руками, попытался уцепиться за косяк, но всё равно упал, оставив на дереве глубокие царапины. Впрочем, падение его совсем не расстроило. Наоборот, увидев лекаря, молодой мужчина ликующе улыбнулся и лихорадочно зашептал:

— Как хорошо, что вы здесь! Харен в бешенстве! Он притащил сюда госпожу Амайяриду, но она напала на него, а потом исчезла! То есть это была не она, а кристалл… Ну этот, ложный… А господин так разозлился, что разнёс всю допросную и…

— Напала? — нахмурился Шидай. — С ним всё в порядке?

— Нет! — горячо заявил парень. — Он совсем не в порядке, — увидев, как меняется лицо лекаря, Варлай поспешил добавить: — Она его не ранила, но вот настроение…

Шидай не стал больше слушать сумбурные объяснения и, протиснувшись мимо сидящего на полу оборотня, бегом устремился в допросную.

Ранхаш продолжал неподвижно стоять спиной к двери и на явление запыхавшегося лекаря не обратил никакого внимания. Шидай обеспокоенно осмотрел его и, убедившись, что господин действительно цел, окинул взглядом уже комнату.

— Ранхаш, всё хорошо? — напряжённо спросил мужчина, разглядывая разбросанные обломки. Ранхаш выходил из себя крайне редко, а мебель ломал только в глубокой юности. — Что здесь произошло? Варлай что-то непонятное наплёл. Я видел, как ты поймал Майяри и потащил её сюда. Мы с ней тоже сталкивались, но она сбежала.

Ранхаш молча кивнул в сторону дальнего угла комнаты, и в глаза Шидаю сразу бросился тёмный кристалл. Присвистнув, лекарь малость успокоился — обманки слишком хрупки, чтобы причинить кому-то физический вред — и направился к артефакту. Присев рядом на корточки, мужчина придирчиво осмотрел его со всех видимых сторон, но обнаружил только три лёгкие царапинки.

— Оболочка цела, можно даже ещё раз активировать, — заметил он.

— Не тронь! — резко вскинулся Ранхаш, и Шидай удивлённо посмотрел на него.

— Там что-то опасное?

Ранхаш прикрыл глаза и медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Внутри клокотала и бурлила злость, в теле всё ещё ощущалась горячечная слабость, вызванная неожиданным и постыдным нападением. Во рту всё горело, словно бы чужой язык продолжал уверенно оглаживать нёбо, а чужие губы властно, даже грубо давить на его губы, вызывая в них возбуждённое покалывание. От воспоминаний о горячем влажном рте от груди к коленям хлынула тёплая волна. Но перестать думать о поцелуе Ранхаш не мог. Стоило ему выбросить из головы все мысли об этом, как внизу живота вспыхивало остро-томительное возбуждение, вызванное наглым прикосновением. Лучше уж вспоминать губы! Боги, возбудиться из-за бесстыдного поведения женщины, непонятно каким образом замешанной в ограблении и убийстве… Нет, даже хуже! Позволить сделать подобное с собой обманке — провести как какого-то щенка, макнуть мордой в лужу и издевательски посмеяться напоследок! И он сам в этом виноват. Он недооценил её, позволил себе увериться в её благоразумии и даже начал верить в то, что она говорит правду.

Он позволил, сам позволил провести себя.

— Нет, — процедил харен, — но всё равно не трогай.

— М-да, — Шидай задумчиво повёл бровями. — Интересно, сколько у неё таких игрушек? Я уже поднял на поиски всех, кого можно, и даже осмелился бы заявить, что она не уйдёт, но теперь я в сомнениях. Мы даже её запах не чувствуем. И тот, который ты повесил на неё сегодня, тоже не нахо… — лекарь запнулся, увидев на стуле кулон. — Ох, что-то мне подсказывает, что у неё полный набор всяких запрещённых амулетов и частью из них она могла снабдить свои образы. Эта малышка, — он кивнул на кристалл, — чем-то раскидала нас.

— Помолчи, пожалуйста, — глухо попросил Ранхаш.

Заинтригованный Шидай бросил на господина взгляд через плечо и, увидев плотно сжатые губы, нахмурился.

— Точно всё хорошо? Может, болит…

— Не болит! — резко ответил Ранхаш, распахивая глаза.

— Ого! — брови лекаря поражённо поползли наверх. — Вот это тебя проняло! Обидно, конечно, садиться в лужу, но не первый же раз…

— Шидай! — свистяще прошипел Ранхаш, и озадаченный оборотень умолк.

— Меня прям снедает любопытство, — после небольшой паузы протянул Шидай, — что здесь произошло, раз ты себя даже взять в руки не можешь?

— Не трогай меня, — решительно заявил Ранхаш и развернулся в сторону двери. — Нам нужно обязательно её поймать. Её побег уже говорит о том, что она дурила нам головы. Она по уши в этом деле и наверняка знает значительно, значительно больше, чем говорит! Сейчас поезжай домой, возьми из моего схрона эти артефакты-письма, что создала она, и отправляйся к господину Абрерию. Пусть он начнёт исследование немедленно! Мне нужно знать всё о её возможностях!

— Хорошо, — покладисто ответил Шидай и, незаметно переложив кристалл в карман своего плаща, поднялся.

— И сделай кое-что ещё, — Ранхаш мрачно взглянул на него.

Преследуемая девушка бежала по улицам города так быстро, что в густом снегопаде очерчивался только стремительный чёрный силуэт. Но и преследователи не отставали. Тёмные фигуры бесшумно скользили в переулках, перескакивали с крыши на крышу и постепенно окружали беглянку.

Но кольцо сомкнуться не успело. Девушка неожиданно для преследователей сама загнала себя в тупик, повернув на улицу, упирающуюся в высокую, сажени в две, каменную стену. Майяри метнулась туда-сюда, но поняв, что обходные пути уже перекрыты, повернулась спиной к преграде и спокойно уставилась на окружающих её оборотней.

— Осторожнее, — шепнул кто-то. Предостережение тихим шелестом прозвучало в завывании ветра, и вперёд выступили мужчины, по рукам которых скользнули голубые искры.

Девушка прищурилась и, хищно шевельнув ноздрями, неожиданно упала на четвереньки. Преследователи отшатнулись, но всего лишь на шаг, а беглянка вдруг выгнулась и начала стремительно обрастать шкурой. Шкура сперва наросла на ногах, надеваясь на них подобно чулкам и видоизменяя их в лапы. Длинный подол платья разорвался, свернулся жгутом в районе ягодиц девушки, и вот воздух яростно хлестнул длинный пушистый хвост. Закованное в шкуру туловище стало более гибким, длинным и широкими, руки «облачились» в лапы, а голову словно шлемом закрыла массивная звериная башка. Крупный барс поднялся на лапы и, ужасающе сморщив морду, разъярённо зашипел.