Дом Земли и Крови - Сара Маас

– Мы не отнимем у тебя много времени, – сказал Хант, словно и он заметил обреченные глаза Бриггса.

– Время, ангел, – это все, что у меня теперь есть. И находиться здесь лучше, чем… там.

«Там» означало Адрестийскую тюрьму. Потухший, безнадежный взгляд был следствием пребывания Бриггса в той тюрьме и обращения с ним.

Брайс улавливала отчаянную просьбу Бриггса поскорее начать задавать вопросы. Она набрала побольше воздуха, приготовившись наполнить тесную камеру звуком своего голоса. Однако Бриггс ее опередил, заговорив сам:

– Какой сегодня день? И какой месяц?

Ее охватил ужас. Она напомнила себе: этот человек хотел устроить взрыв с многочисленными жертвами. Даже если он не убивал Данику, он планировал истребить множество других и развязать полномасштабную войну между людьми и ванирами. Более того, он вынашивал планы свергнуть власть астериев. Потому его и держат за решеткой.

– Двадцатое апреля, – тихо ответил Хант. – А год – пятнадцать тысяч тридцать пятый.

– Неужели прошло только два года?

Брайс сглотнула пересохшим горлом:

– Мы пришли спросить тебя о событиях двухлетней давности. И о недавних тоже.

Только сейчас Бриггс поднял на них глаза:

– Зачем?

Хант откинулся назад (насколько позволяли крылья), показывая Брайс, что уступает ей право задавать вопросы.

– Несколько дней назад в ночном клубе «Белый ворон» взорвали бомбу. Поскольку в прошлом этот клуб значился среди твоих первостепенных целей, получается, что секта Кереса вновь принялась за старое.

– Неужели ты думаешь, что за этим взрывом стою я? – На вытянутом лице Бриггса появилась горькая улыбка. Хант напрягся. – Девушка, я не напрасно спросил про год. Я потерял счет дням. Думаешь, я из тюрьмы могу поддерживать контакты с внешним миром?

– А как насчет твоих последователей? – осторожно спросил Хант. – Они могли это устроить в твою честь.

– Чего им напрягаться? – Бриггс подался вперед. – Я ведь их подвел. Я подвел наш народ. И подвел таких, как ты, – он кивнул в сторону Брайс, – нежелательных особ.

– Я никогда не считала тебя выразителем моих интересов. То, что ты пытался сделать, вызывает у меня только отвращение.

Брайс рассмеялся. Хрипло. Сокрушенно.

– Когда ваниры тебе скажут, что из-за человеческой крови ты не годишься ни для каких мало-мальски приличных должностей; когда молодцы вроде того, что сидит рядом, посмотрят на тебя, как на игрушку, с которой можно покувыркаться в постели, а потом вышвырнуть вон; когда твоя мать… У тебя ведь человеческая мать? Так всегда и бывает: ваниры используют наших женщин и никогда наоборот… Наполучаешь тумаков – и твои идеалистические чувства быстро начнут меркнуть.

Брайс не ответила. Она старалась не вспоминать моменты, когда ее мать подчеркнуто не замечали или утонченно над ней издевались…

– Итак, ты утверждаешь, что к взрыву в клубе не имеешь никакого отношения, – заключил Хант.

– Еще раз повторяю, – Бриггс звякнул кандалами, – единственные, кого я вижу каждый день, – это тюремщики. Они разрывают меня на части, как труп, а вечером сшивают обратно. Потом их медведьмы делают все, чтобы не осталось следов.

Брайс замутило. Даже у Ханта дрогнул кадык.

– А твои последователи не могли устроить взрыв в ночном клубе как акт мести?

– Мести кому?

– Нам. За то, что мы расследуем убийство Даники Фендир и ведем поиски Рога Луны.

Бриггс устало прикрыл свои синие глаза:

– Значит, придурки из Тридцать третьего наконец-то доперли, что я ее не убивал.

– Официально с тебя не снято ни одно обвинение, – резко напомнил ему Хант.

Бриггс покачал головой, уставившись в стену слева:

– Про Рог Луны я вообще ничего не знаю. Сомневаюсь, что и повстанцам Кереса о нем известно. А вот Даника Фендир мне нравилась. Даже когда она ворвалась в мою лабораторию, мое отношение к ней не изменилось.

* * *

Хант смотрел на высохшего, истерзанного пытками человека. От прежнего, атлетически сложенного Бриггса осталась лишь оболочка. То, что вытворяли над ним в долбаной Адрестийской тюрьме… Хант мысленно выругался. Он догадывался о характере пыток. Воспоминания о собственных до сих пор отзывались кошмарными снами.

– Что значит – она тебе нравилась? – хмуро спросила Брайс.

Бриггс улыбнулся, наслаждаясь удивлением Куинлан:

– Она неделями кружила вокруг меня и моих агентов. Даже встречалась со мною раза два. Велела отказаться от моих планов, иначе разговор со мной будет другим. Это было в первый раз. Во второй раз предупредила, что имеет достаточно оснований для моего ареста, но его еще можно избежать, если я сознаюсь в своих задумках и навсегда от них откажусь. Оба раза я лишь усмехался, пропуская ее слова мимо ушей. А на третий раз… она привела стаю, и меня арестовали.

Хант сдерживал эмоции, сохраняя внешнее бесстрастие.

– Даника тебя… увещевала? – спросила побледневшая Брайс.

Хант едва удержался, чтобы не взять ее за руку.

– Пыталась, – ответил Бриггс, водя скрюченными пальцами по белоснежному костюму. – Все бы ваниры были такими честными, как она. Вряд ли она так уж расходилась во взглядах с нами. С моими методами – да. Но постепенно она могла бы превратиться в нашу сторонницу.

Узник посмотрел на Брайс с такой откровенностью, что у Ханта зашевелились волосы на затылке.

Услышав слово «сторонница», Хант едва не зарычал:

– Твои последователи это знали?

– Да. Думаю, в тот вечер она даже позволила кое-кому благополучно унести ноги.

– А ты понимаешь, что это звучит как обвинение против командира Вспомогательных сил? – спросил Хант.

– Она мертва. Кого теперь это волнует?

Брайс передернуло, отчего Хант не выдержал и зарычал.

– Даника не была сторонницей мятежников, – зло произнесла Брайс.

– Не была. – Бриггс усмехнулся. – Просто не успела. Но она уже вставала на этот путь. Быть может, видела, как ваниры относятся к ее красивой подружке-полукровке, и ей это не нравилось.

Брайс заморгала. Бриггс понимающе улыбнулся, довольный, что его догадка подтвердилась. Догадаться было несложно: все эмоции он прочитал на лице Брайс.

– Мои последователи знали: Даника – потенциальная наша сторонница. Мы это обсуждали вплоть до налета на лабораторию. В тот вечер Даника и ее стая вели себя честно. Мы сражались и даже сумели накостылять ее заместителю. Коннором его звали, верно? Коннор Холстром.

Брайс замерла.

– Попортили мы тогда ему физиономию.

Судя по изгибу рта, Бриггс заметил, как изменилась поза Брайс при упоминании о Конноре.