Тень разрастается - Антонина Крейн

Из камина, смешно перешагивая витую решетку, выполз дракончик. Сморщенный, какой-то сопливый, с недоразвитыми кожистыми крылышками и круглыми черными глазами. Размером с цыпленка, если честно. Хороший ужин на одного…

Под взглядом шести пар глаз ящеренок деловито потопал-попрыгал в сторону Дахху, обнимающего мое фортепиано со страстью сдвинутого музыканта.

По дороге дракончику пришлось преодолеть холм в виде распростертой на полу Кадии. Он — вернее, она, будущая драконья королева, — справилась с блеском.

Дракошка коготоками цеплялась за льняную, расшитую цветами рубаху Кад. Где было посложнее и покруче, помогла себе резкими взмахами недоразвитых крыльев. Иногда пыталась плеваться огнем — не получалось, к счастью.

Стражница наблюдала за восхождением, не дыша.

Как и все мы.

Когда дракончик миновал Кадию и все также упорно, целеустремленно продолжил свой путь к испуганному Дахху, подруга села. Она недружелюбно отпихнула от себя давьерову ногу и заявила:

— Так! Я была первой жертвой этого страшного, ужасного дракона. Поэтому я возьму на себя честь дать ему имя.

Я тяжело сглотнула, поняв, что сейчас будет — у подруги всегда были проблемы с именами собственными…

— И да будут звать тебя, сегодня и во веки веков… — Кадия патетически простерла руку вслед ковыляющей прочь ящерке, — Королева Бурундук. Драконья королева Бурундук, — гордо закивала подружка.

Королева Бурундук обернулась и бросила на Кадию странный, на удивление разумный взгляд безбровых черных глаз.

— И что же нам теперь делать? — пробормотала я, когда королева Бурундук начала по-хозяйски жевать штанину Дахху, а Дахху, чуть не поскуливая от ужаса, вжимался все глубже и глубже в фортепиано.

— Судя по всему, идея с открытием купола отменяется, — Полынь поднялся с пола, куда его бросило наше столкновение в воздухе, и пощупал свежеобразованную шишку.

— Ну блин, а! Ну какого праха! — раздосадованно взыл Мелисандр и навис над Давьером: — Вы вообще кто такой, господин хороший?! Что вы наделали, а?!

Анте Давьер приподнялся и начал старательно отряхиваться, оскорбляя мои чувства хозяюшки-домоседки, и без того сегодня попранные.

— Я спас вас от чудовищной глупости, — высокомерно заявил маньяк. — Открыть кромен — это хорошая идея, — поспешил заверить он нас, устрашившись брошенных на него злобных взглядов. — Но для открытия подойдет любое драконье яйцо. Не обязательно самочка.

— И где ж мы его возьмем, ты, безымянный умник? — Мел продолжал негодовать.

— У драконов, где еще, — пожал плечами Анте. — Они с удовольствием выменяют обычное яйцо на эту… — он кивнул в сторону дракончика, интенсивно топчущегося по расслабившемуся наконец-то Дахху.

— У «этой» есть имя, — напомнила Кадия. — Ее зовут королева Бурундук. Прошу называть так и никак иначе.

— Как тебе будет угодно… — прикрыл глаза Давьер.

Я присела на пуф и задумчиво уставилась на настенные часы.

Старые добрые ходики неумолимо тикали, и секундная стрелка безжалостно, безапелляционно плыла вперед. Не перескакивала с деления на деления, а именно плыла, будто ускоряя этой плавностью и без того страшный ход времени…

Ненавижу эти часы. Никак не соберусь их снять.

Но, знаете, это моя маленькая смелость.

Мой крохотный подвиг — смотреть на неумолимо бегущее время, а не прятаться от него.

Я выдохнула:

— То есть теперь за двое суток мы не только должны доплыть до купола, торчащего где-то в море, но и предварительно смотаться к драконам на далекий-далекий север? Просто хочу уточнить.

— Да, — как ни в чем не бывало, ответил Анте Давьер.

Лица у ребят вытянулись.

— Тут одной быстроходной шоккой не обойдешься, — цокнул языком Полынь.

Мы все с ним согласились.

Даже юный дракончик, с небо знает какой попытки сумевший выпустить свой первый огонек… Ровно такой, что хватило прожечь дырку в шарфе Дахху.