Творцы - Талани Кросс

— Откуда синяк?

— Липучка, — зевая, ответил Денис и пояснил: — Мигель научился ее обходить.

— А руки тебе на что?

— Рисовать.

— Ясно, — Виктор пододвинул свободный стул и сел напротив мальчишки, — рабочий инструмент. Собираешься стать великим художником?

— Нет, — удивился Денис. — Хочу работать в робототехнике. Или над искусственным интеллектом.

— Ясно, — повторил Виктор. — Нам понадобятся холодильник и ведро гепариновой мази.

Новая квартира Сашу не обрадовала, как и возможность купить новые вещи себе и детям. Несмотря на то, что жена помнила про тень и ее влияние на сознание, к Виктору она все равно относилась настороженно. Та пощечина оказалась совсем некстати. Вот только знать бы, где падать… Ладно, деньги она все-таки взяла и поверила, что в старую квартиру возвращаться опасно для жизни. Ну а Вик — он сам еще не понял, как относится теперь к Саше и чего хочет, потому выбрал для себя стратегию держаться дружелюбно, сохраняя при этом дистанцию.

— Ян будет против, — Саша остановилась возле новенького игрового компьютера, взяла в руки мышь, повертела. — Да, он мечтал обо всем этом, — она обвела комнату рукой, — но… Ему тяжело. Хоть он и уверял, что ненавидит тебя, но все равно плакал, когда узнал. А теперь еще другой дом, другая школа…

Вещи в комнату Яна подбирал сам Виктор, все остальное предоставив выбрать Саше. К Лане его давно не подпускали близко, и Вик не знал, чем она живет, что любит. С Яном проще, хотя бы потому, что тот был чуть ли не точной копией самого Виктора. И тут еще непонятно кому больше не повезло с отцом — сам Вик воспитывался почти что в казарменной строгости: шаг влево, шаг вправо — расстрел, прыжок на месте расценивался как провокация. Хотя, конечно, это, как и наличие тени, никак не оправдывало Виктора, а компьютер, книги и прочее — всего лишь попытка откупиться. Хорошо, что Ян не узнает, от кого все это.

— Ты меня слушаешь? — Саша едва дотронулась до его руки, а когда он обернулся, тут же отдернула свою.

— Прости, я задумался. О чем ты говорила?

— Яну будет лучше в обычной школе…

— Нет! Мальчик получит хорошее образование, раз уж есть на что. И разлука с дворовой шпаной не такая уж и трагедия!

Она промолчала, хотя на ее лице отчетливо читалось, что у него нет права решать. Наверное, скажи она это вслух, Виктор бы отступил, но Саша промолчала.

— Магией ему до двадцати одного заниматься нельзя, значит, чего бы ни выбрал, придется добиваться самому. А хорошее образование и выстроенные отношения в выбранной для него школе дадут приличный фундамент. Да и смена школы для Ланы и временный переход на домашнее обучение тебя почему-то не смутили.

— Она другая… У нее до Милы даже друзей никогда не было. И всего лишь половина учебного года первого класса. Ян же потерял отца, мы увезем его из родного дома, так еще и в школе придется общаться с незнакомым ему кругом людей. С непривычным кругом!

— Может, мне и его обрадовать, что я жив?!

На то, что он перешел на крик, Саша отреагировала не так, как раньше. Не вздрогнула, не попыталась оправдаться — вздохнула и, разочарованно покачав головой, прошла к двери, показывая, что разговор закончен.

— Скоро Сергей привезет детей. Тебе лучше уйти, — послышался ее голос уже из коридора.

Внутри колыхнулась внезапная ревность — чужой мужчина ехал с его детьми в его новый дом к его женщине! Но тут же отозвалась отрезвляющая горечью совесть:

«У тебя больше нет на них прав…»

— Одни обязанности, — пробормотал Виктор себе под нос, еще раз окинул взглядом комнату сына и начертил в воздухе рыжую руну телепортации.

Изучение боевой магии у Дениса проблем не вызвало, а вот с дзюдо дела обстояли просто ужасно. Удивляло Виктора не это, а то, что интерес у мальчишки выражался с точностью наоборот. Дзюдо, несмотря на то, что во время банальных тренировочных поединков он постоянно проигрывал, Денис искренне полюбил. А к магии относился спустя рукава.

— Опять Мигель? — заметив, как ученик вытаскивает новый тюбик гепариновой мази из холодильника, спросил Виктор. Мальчишка угрюмо кивнул. — А чего ты его магией не побьешь? Давно бы накостылял и жил себе спокойно.

— Вы его защиту видели?

Виктор непонимающе кивнул. Денис, видя его замешательство, пояснил:

— Нет там никакой защиты. Прибью же. Реально так прибью. Насмерть.

— Надо занятия по контролю добавить. Со временем у тебя как?

— Ну, — потянул мальчишка, с энтузиазмом втирая мазь в свежую ссадину на скуле, — можно пожертвовать сном.

— Или рисованием, — подсказал Виктор, но его проигнорировали.

Несмотря на четкое видение того, чем заниматься в будущем, Денис занимался всем, что ему только мог предложить Лин Вей: от рисования до физики. Убивал время, как только мог, словно во взрослой жизни действительно мог убежать. Убежать от магии, от заносчивых творцов, от уготованной ему судьбы…

«От судьбы не убежишь…» — подумал Виктор.

Он уже собирался сообщить ученику, что в таком случае сам скорректирует его расписание, когда заметил висящую на стене маску. Маска представляла из себя застывшее в оскале эбеновое лицо демона, чьи глаза, не считая круглых прорезей, были налиты кровью. Ее наличие могло говорить об одном — Лин Вей решил представить Конклаву Огня только что созданный отряд Чистильщиков, в котором номинально состоял пока только Виктор под своим новым именем Макс Нилан. Имя для маскировки выбрали не просто так. Настоящий Макс Нилан был слабеньким творцом, замеченным Лин Веем исключительно из-за своего влияния среди обычных людей. Он жил в Японии, владел фирмой, выпускающей электромобили, а в свободное от работы время писал, потому что творца без творчества просто не существовало. Нилан был нелюдим, в последние годы жизни и вовсе стал почти отшельником, передав руководство фирмой доверенным лицам. Ну, и главное — он оказался чертовски похож на самого Виктора: один рост, один разрез и цвет глаз. Волосы чуть темнее, нос короче и шире, и целый букет разных хронических болезней, из-за которых он и обратился к Лин Вею. Увы, Верховный не стал его исцелять и, вероятнее всего, даже поспособствовал смерти…

— Конклав соберётся завтра вечером, — проследив за взглядом Виктора, сказал Денис. — Вам надо немного изменить голос, хотя бы для начала. Это слова учителя. Он обещал, что после поспособствует всеобщей амнезии насчет этого. Насчет лица тоже.

Виктор кивнул, прошел к стене, снял маску и примерил ее. Из вызванного магией зеркала на него смотрели глаза дочери: с любопытством и каплей испуга.

«От судьбы не убежишь…» — говорил ее взгляд.