Храм Диру - Елизавета Мордовина

Лея продолжала сидеть и наблюдать за людьми вокруг неё, особое внимание уделив Аннике, с которой ей нужно было жить в одной комнате.

К ее удивлению, поведение горничной по отношению к Миму помогло Ионе понять поведение мужчин в обозе. Анника сама сказала, что охранник красавец, и пыталась завоевать его внимание. Девушка явно рассчитывала на нечто большее — это наводило принцессу на странные мысли. Ещё в начале их отношений она поняла, что Лем влюблён в неё, достаточно быстро, потому что это были его искренние эмоции и чувства, но в случае с конюхами и охранниками Лея не чувствовала от них ничего похожего на влюблённость, поэтому предполагала, что они просто заботливы. Но сейчас она начала понимать, что мужчины ухаживали за ней, а она, глупышка, удивлялась, почему Кортик посмеивался каждый раз, когда она говорила, что люди в обозе очень гостеприимные. Единственное, чего она не понимала, так это того почему обозники ухаживали за ней. Иона никогда не чувствовала себя привлекательной. Скорее наоборот.

Говорить про Верховную было запрещено и считалось дурным тоном, но пару раз она слышала, как о ней судачат, и так как почти никто не видел её настоящего лица, то говорили о её фигуре.

Принцесса сидела посреди шумной кухни, смотря на Аннику с Мимом, а душой находилась в саду дворца, где гуляли придворные дамы.

— Вы видели принцессу на предыдущем приёме? Я ни за что не хотела бы выглядеть, как она! Это же ужасно! Она, конечно, Верховная, но я не могу представить, как она выполняет свои обязанности! Закатывается в пещеру? На неё же неприятно смотреть!

— Ох, внешний вид — это, конечно, важно, — вторила ей другая женщина, — но главное ведь здоровье! Верховная должна быть здоровой!

— Вы правы, дорогая, я так беспокоюсь о её здоровье! — с притворным сопереживанием сказала первая.

— Я тоже!

Но никто из них на самом деле не думал и не беспокоился о здоровье принцессы, и Иона это прекрасно понимала. Их волновало только то, что Верховная не соответствовала образу в их голове. Ощущение того, что на неё неприятно даже смотреть, преследовало девушку большую часть жизни и последовало за ней и в новое тело.

Благодаря постоянным изнуряющим нагрузкам сейчас она была стройной, но единственным, что изменилось в её сознании, было то, что сейчас ей было намного легче. Ощущение самой себя осталось неизменным. В своей голове она была толстой девушкой, которая была некрасива не потому, что была действительно некрасива, а потому что была полной. Именно поэтому принцесса и не могла понять, почему за ней ухаживают, как и не понимала, что за ней бы ухаживали, даже если бы она не изменилась.

Иона настолько погрузилась в свои мысли, что не среагировала, когда Анника обратилась к ней:

— Лея! Ты чего застыла?

Верховная вздрогнула:

— Ой, извини, задумалась. Ты о чём-то меня спрашивала?

— Ты пойдёшь с нами завтра на рынок?

— А у нас будет возможность?

— Будет, будет. Завтра вечером дежурят Элка и Большая Анника.

— Большая Анника?

— Не удивляйся, у нас это имя у каждой второй. В честь города называют. Поэтому и придумываем прозвища.

— А я думал, что это местных Анн так зовут, — удивился Кортик.

— Не, у нас здесь Анника и Нинна — самые популярные имена. Ещё Аннин много. Даже странно, что одна Элка нашлась. В пансионе три Анники, две Нины и одна Аннина. Я — просто Анника, а ещё есть Больная Анника и Маленькая Анника.

— А Нинн как отличают? — полюбопытствовал Мим.

— Одну мы зовём Нинна, а вторую Ниннка, — ответила она ему.

— А я думала, что тоже большая и маленькая.

— Не-а. Ну так что, пойдёшь?

— Пойду. Ты ведь подскажешь, что лучше купить? Я в долине Нин никогда не была, так что не знаю, какие здесь зима с весной.

— Конечно, подскажу! Тебе понравится — ярмарочный день у нас всегда весёлый! Ой, — внезапно вспомнила Анника, — тебе же к прачке надо! Беги, а то уйдёт домой! Как выйдешь из кухни — направо, а там увидишь вход. Поторопись, а то завтра она только к обеду придёт!

Лея быстро убрала свою посуду и побежала.

Прачка оказалась полной женщиной лет около сорока с натруженными руками и добродушной улыбкой. Форма размера Ионы оказалась в наличии. Девушке выдали сразу два платья, четыре косынки и четыре платка: по два чисто белых и с шитьём в тон тёмно-зелёного платья.

Принцесса была слишком уставшей, для того чтобы изучать вышивку прямо сейчас, поэтому она отложила это на потом. Путь у неё и охранников был тяжёлым, поэтому она заснула, как только её голова коснулась подушки. Впереди её ждали трудовые будни.

Глава 33. Настоящее. Напряжённый разговор

Карт с интересом и опаской смотрел на Мириана: за те два года, что он почти не общался с двоюродным братом, кузен сильно изменился. Или же так только казалось — возможно, Калеб никогда не знал настоящего Мириана. Эта мысль была неприятна. В постоянно изменяющемся мире семья была для Карта той константой, что удерживала мир в равновесии, поэтому пусть он и знал, что его брат участвовал в заговоре десять лет назад, всё равно думал, что знает о нём всё. Это была глупая мысль, за которую не стоило цепляться, и он сам знал это. Маленького мальчика, которого он помнил, уже давно не существовало, но близкие люди часто остаются в нашем сознании такими, как в детстве.

С тех пор как Карта с Кариком поймали в ловушку, прошло уже два часа, но «жена» Мириана не спешила возвращаться. Разговор не клеился и все начинали нервничать и раздражаться. Ни один из кузенов не знал, о чём говорить: они оба не были уверены, на одной ли они стороне, и не знали, как выяснить это, не подвергая себя и свои цели риску. Меж двух огней оказался Карик, который чувствовал напряжённость атмосферы и не знал, куда себя деть.

Наконец, не выдержав, молодой человек спросил:

— Карт, вы знаете друг друга? — в голосе Калина чувствовалось напряжение.

— Можно и так сказать, — ответил мужчина.

— Анар Такк… — начал Карик.

— Просто Такк.

— Такк, если вы против, чтобы мы здесь оставались, то, может быть, нам стоит уйти? Я чувствую, что вы заняты… — попытался вывернуться юноша.

— Я абсолютно свободен, и вы мне не мешаете, — галантно улыбнулся Мириан.

— Может, мне выйти, чтобы вы поговорили с Картом?

— Не будьте так нетерпеливы, моя жена