Космический маршал. Очень грязная история - Наталья Бульба

– У меня есть серьезные ребята…

Оторвавшись от разглядывания экранов, посмотрела на Дароша. Слегка помятый – кажется воспользовался возможностью, чтобы подремать, – но даже в таком, расслабленном состоянии, безобидным не назовешь.

– И что я с ними буду делать? – вяло поинтересовалась я, мельком взглянув на табло времени. До появления Ромшеза, которому Дарош подбросил форму стюарда, оставалось минут двадцать.

– Ну… – протянул он с загадочной улыбкой, – они тоже кое-что умеют.

Кое-что умеют… Я в этом нисколько не сомневалась. Вот только бойня мне на корабле была абсолютно не нужна.

Впрочем, – я невольно усмехнулась, – это смотря с какой стороны смотреть…

– Ты сможешь мне обеспечить доступ в каюту Матюшина?

Идея, как обычно, появилась неожиданно и удовлетворяла всем моим требованиям. Не реагировать на угрозу, а сработать на опережение, сломав чужие планы.

Дарош шевельнулся, сел. С ответом не торопился, похоже, тоже думал. Или… решался. Зная реальный статус полковника, он обязан был взвесить и возможные последствия своего шага.

– Смогу, – наконец произнес он. Смотрел спокойно, но вот как раз это спокойствие и отличало профи. Не безразличие или равнодушие – способность брать ответственность на себя и не отступать.

Геннори разбирался в людях не хуже Шторма.

– А дать мне пару адекватных свидетелей?

На этот раз пауза оказалась значительно короче.

– Да хоть трех!

Трех мне было не надо, но отказываться, пока давали, я не собиралась. Пригодятся.

– А еще мне нужна схема расположения детекторов на корабле и список веществ, на которые они настроены.

– А журналисты тебе не нужны, – вставая, усмехнулся Дарош. Похоже, уже уловил суть моей задумки. – У меня есть… знакомая.

– У меня тоже есть, – многозначительно выдала я, уже представляя физиономию Ромшеза, когда посвящу его в тонкости будущего представления.

Жаль, Виктора не было рядом, тот бы еще и оценил… по достоинству.

– Ну, хоть что-то у тебя есть, – отозвался Дарош уже из спальни.

Мы поделились; одна комната ему, другая – мне, чтобы не мешали друг другу, пока изображали уединение. Вышел уже с планшетом. Через минуту подал мне слот.

– Держи свои детекторы.

Улыбнувшись – с ним было приятно не только отдыхать, но и работать, вывела на внешку схему корабля. Добавила к ней переданную Дарошом инфу, выделила каюты Матюшина и тех двоих, которых опознала как его людей.

– А где старкс? – оглянулась я к Дарошу. – У стархов же он запрещен?

Тот довольно фыркнул. Еще один любитель… острых ощущений.

– Контрольная карта сменится, как только мы выйдем на дальнюю орбиту. Там сработает код оповещения о дополнительных запретах.

– Это сколько до посадки? – Я продолжала смотреть на виртуальное изображение лайнера, а видела… как избавлю своих ребят от лишних проблем.

– Четыре с минутами. – Серьезным Дароша назвать было трудно. Если я не ошибалась, он… представлял то же самое. – О случаях нарушения требования о запрете ввоза мы обязаны составить протокол и передать его стархам. Решение о допуске на свою территорию принимают уже они.

– И как часто впускают? – невинно полюбопытствовала я.

Дарош встал рядом, склонил голову, словно что-то рассматривая.

Насколько я поняла, развлекаясь, тянул время.

– Сколько летаю, такого еще не было.

Кивнула:

– Я так и думала.

– И от кого из них ты так жестоко собираешься избавиться? – неожиданно резко спросил он.

Удивленно приподняв бровь, полюбопытствовала:

– Жалость?

– Забота о собственных пассажирах.

– А это ты сейчас о чем? – развернулась я к нему. Стоило признать, что со стархами дело я имела впервые.

Взгляд Дароша был… холодным. Хорошо, что относился явно не ко мне.

– Так их вообще больше не впускают.

– Вот как! – многозначительно протянула я. Новость была из тех, что трудно назвать плохими. Жаль, этим способом нельзя было воспользоваться, чтобы испортить жизнь Матюшину – он Шторму мог еще пригодиться. А вот его подопечные… – И какой из них тебе не нравится больше?

Вряд ли я ошибалась, предположив, что с кем-то из них Дарош уже встречался. И, судя по его реакции, эта встреча не оставила после себя положительных воспоминаний.

– Вот этот, – оправдал мои предположения Дарош, передвинув одну из голографий. – Вислав Козельский. Сволочь еще та, но с таким же допуском, что и у полковника. Рассказывали, что хакер, каких поискать…

Заканчивал он говорить, уже давая команду на открытие двери. Так что Ромшез имел сомнительное удовольствие не только увидеть меня в ярости, но и услышать все, что я думала по этому поводу:

– Твою вселенную! Если он знал…

О том, кто был этот «он», никто из двух мужчин, с удивлением смотревших на меня, благоразумно спрашивать не стал.

Будем считать, что им повезло. Подброшенные Дарошем сведения прекрасно укладывались в мое представление и о плане самого Шторма, и о том, чего добивались его противники. Так что зверела я не по этому поводу. Грязно, но… ожидаемо. А вот то, что нити этой паутины тянулись и к Службе Маршалов…

Адам Козельский, которого мы так своевременно «вычислили», был способен оказаться только одним… из многих.

О том, что они могут быть просто однофамильцами, я даже не подумала.

Не могли…

* * *

– Я понятия не имею, как она сюда попала!

Все еще Ивлев, а не Матюшин, бросил взгляд на Эми, которая прикрывшись простыней, вжалась в спинку кровати и с испугом смотрела на Дароша. Когда в одной из кают первого класса сработал тревожный датчик, разбираться с происшествием вызвали именно его.

Ну а я, вытащив из забвения журналистское удостоверение, увязалась следом.

– Господин Ивлев, – от того Дароша, которым я успела его узнать, не осталось и следа, – мне трудно поверить вашим объяснениям. Кроме того, что ваши апартаменты имеют высокую степень защиты, гарантируя невозможность проникновения в них без вашего ведома, так еще и информер утверждает, что пришли вы вместе.

– Это провокация!

Матюшин голоса не повышал, четко произносил каждое слово, но я буквально кожей ощущала, насколько он взбешен.

Смутить Дароша своим заявлением ему не удалось.

– Не знаю, что именно заставляет вас считать именно так, но пока я не вижу причин с вами согласиться. – Не дав полковнику перехватить инициативу, повернулся к Эмилии; – Я прошу вас назвать свое имя.