Три глаза и шесть рук - Александр Рудазов

— Э-э-э, патрон, тут хитрость есть. Златошерстный кот доставляет вещи не только когда ему хорошо, но и в противоположном случае — когда чувствует боль. Так даже быстрее получается. Так что проще его помучить, чем гладить и ждать, пока он соизволит чего-нибудь выдать.

— Вот сволочи! — возмущенно рявкнул я.

— Олег, мне тоже интересно, — обиделся принц. — Может, объяснишь, что и как?

— Угу. Значит, так…

Я запнулся на полуслове. Моя нижняя часть отчетливо сигнализировала, что приближается то, что заставляет меня люто ненавидеть покойного профессора Цвигеля. Мало того что этот генетик-недоучка лишил меня мужского достоинства (ненавижу!!!), так он еще и снабдил меня врожденным недержанием! Примерно раз в сутки меня прорывало снизу — и из меня выливалось не меньше литра зловонной жидкости.

Правда, со временем я научился предугадывать эти приступы и заблаговременно удаляться в отхожее место. Но, к сожалению, понимание того, что вот-вот случится, приходило всего за одну-две минуты до самого события, поэтому иногда я все-таки не успевал. И, конечно, позорился.

Поэтому я не стал никому ничего объяснять. Я вихрем метнулся к трактирной стойке и прохрипел жирному хозяину:

— Где у тебя сортир?!

— Что уважаемый изволит… — начал бармен, но я схватил его двумя верхними руками за горло, показал третью руку с выпущенными когтями и рявкнул:

— Убью, сволочь! Где отхожее место?!

— Там! — тут же исправился непонятливый мужик, тыкая пальцем в неприметную дверку по правую руку от себя.

Еще быстрее я помчался туда, слетел по небольшой лесенке и встал над темным отверстием, вырубленным прямо в каменном полу. А затем испустил вздох облегчения, понимая, что еще бы пара секунд, и я бы опоздал.

Стоя здесь, я отчетливо слышал все, что происходит в оставленном мною зале. Особо не прислушивался, конечно. Беседы аборигенов были мне неинтересны, а Сигизмунд спокойно поглаживал кота, приговаривая:

— Вискас хороший… Вискас красивый…

Так, похоже, котика окрестили без меня. Хотя принц мог бы придумать и что-то пооригинальнее. «Вискас» — самая популярная кошачья кличка в двадцать девятом веке мира Империи. О том, что когда-то так назывался кошачий корм, никто и не подозревает.

Сегодня из меня хлестало особенно сильно. Я безуспешно попытался закрыть глаза и в очередной раз принялся думать, как хорошо было бы найти в каком-нибудь мире двойника Цвигеля…

А потом вдруг я вычленил из обычного трактирного гула занятные слова. Незнакомый мужской голос спросил у трактирщика:

— Хозяин, ты тут кота не видел?

— Какого именно кота ваша светлость имеет в виду? — слащаво уточнил трактирщик. Судя по всему, тип был не из тех, с кем можно спорить, — голос у жирного стал прямо медовый.

— Маленький такой, с золотистой шкурой. Сбежал от меня, заморыш…

— Видел, как же! — обрадовался трактирщик. — Да вон он, у того сударя сидит!

Мне это все не понравилось. Направление сообщило, что говоривший передвигается не один — с ним еще четверо. Идут как тени, шаг в шаг. Целая банда. Увы, я все еще не закончил избавляться от зла внутри себя, а потому не мог немедленно спросить, чего им понадобилось от моего зверька.

— Сударь, я полагаю, что это животное принадлежит мне, — холодно сказал голос, обращаясь явно к принцу Си-гизмунду.

— Вы так полагаете? — насмешливо переспросил принц. — А кот, кажется, так не считает…

Действительно, я слышал, как Вискас злобно шипит на своего бывшего хозяина.

— Я повторяю еще раз, — терпеливо сказал неизвестный. — Кот мой, и я его забираю. Отдайте мне его по-хорошему, сударь.

— Если он вам так нужен, почему же вы позволили ему сбежать? — парировал принц. — К тому же с ним явно очень плохо обращались. Нет уж, сударь, этого кота вы не получите. Поищите себе другого…

— Я конис Торквальд, уполномоченный владыка этих земель, — тихо сообщил мужик. — Вы вернете мою собственность, так или иначе.

— А я наследный принц Солнечной Системы и Про-ксимы Центавра! — презрительно фыркнул Сигизмунд. — Проваливайте подобру-поздорову, конис…

— Что ж… — как-то даже удовлетворенно ответил кошачий мучитель. — Я этого не хотел.

А в следующее мгновение прозвучал звук, который никак не вписывался в явно примитивное общественное устройство этого мира. Пистолетный выстрел…

Я подскочил, как будто меня ткнули иглой в промежность. Ноги едва успели коснуться земли, а я уже взбирался по ступенькам и чуть не снес дверцу с петель. Бармен при виде меня тут же нырнул под стойку, но я не обращал на него внимания. Меня несло к нашему с принцем столику.

Там действительно было пятеро крупных мужиков, один одет намного богаче остальных. Сам конис Торквальд конечно же. Он скрипел зубами и пытался ухватить поудобнее отчаянно вырывающегося Вискаса. В него убийца стрелять не смел — не за тем он его добывал. Да, стрелять,…

Я перевел взгляд чуть дальше — там остолбенело сидел Сигизмунд. Живой и здоровый, несмотря на то что конис только что пальнул ему прямо в лицо из какого-то мощного пистоля. Принц даже кота выпустил от неожиданности.

А еще там стояла фигура, видимая одному только мне… ну и еще Рабану. Серый Плащ. Мой ангел-раздражитель стоял аккурат между Торквальдом и Сигизмундом и задумчиво вертел в руке пистолетную пулю. Этот крендель поймал ее голой рукой! Ничего себе… такой поступок совершенно не вязался с Серым Плащом — закоренелым вредителем, успевшим стать для меня символом всего самого отвратительного, что только есть на свете…

Заметив мое появление, Серый Плащ приветственно кивнул и тут же исчез. Пуля звонко шлепнулась на пол, провожаемая ошарашенными взглядами принца Сигизмунда, кониса Торквальда, четверых его головорезов и доброй половины всех, кто еще был в трактире. Серого Плаща никто из них не заметил, поэтому всем казалось, что пуля остановилась сама по себе, повисела немного в водухе, а потом упала. Такое всегда выглядит странновато…

Однако уже в следующее мгновение конис очнулся и вновь поднял пистоль, чтобы теперь пристрелить принца наверняка. Но тот вовсе не собирался лопухнуться во второй раз — Сигизмунд резко подскочил и боднул Торквальда головой в нижнюю челюсть. Конис выронил пистоль и разъяренно замычал, мотая головой от боли.

— Ты!… — прохрипел я, переводя внимание честной компании на себя.

Конис перевел злые глаза от принца ко мне и махнул рукой своим гоблинам. Те молча вытащили из-за пазух здоровенные капсюльные пистолеты, по виду — век пятнадцатый — шестнадцатый…

С ними я даже не стал разговаривать. Я просто выпустил когти и бросился в атаку, не обращая внимания на пули, застревающие в шкуре, и ножи, которыми они безуспешно пытались меня проткнуть. Боли я все равно не чувствовал.