Три глаза и шесть рук - Александр Рудазов

— Не знаю, кто это, — прохрипел я. — Но если у них тоже какие-то проблемы, мы сделаем вид, что ничего не видели, хорошо?

Принц высокомерно поморщился: мол, он всегда подозревал, что я холодное и эгоистичное существо. Однако спорить не стал. По-моему, ему и самому не хотелось общаться с этими существами.

Вообще-то там было два разных вида. Одни — чуть выше метра ростом, с темно-серой шероховатой кожей, короткими ножками и ручками и головой, вросшей прямо в туловище, минуя шею. Свой малый рост они компенсировали толщиной — фигуры у них были как у телепузиков из детской передачи. Аборигенов второго типа было в два раза меньше, но казалось, что их даже больше. Эти вторые были, во-первых, на полметра выше, а во-вторых, раза в три толще. Фактически они почти целиком состояли из слоев жира, накладывающихся один на другой. Я даже не увидел их ног — жир-свисал до самой земли, подобно какой-то уродливой мантии. Кожа у них тоже была совсем другой — мятно-оранжевой и очень гладкой. Единственное, в чем эти существа походили друг на друга, — головы. Они были у них абсолютно одинаковыми, только разных цветов, — небольшие, лысые, с одинаково тупыми лицами, огромными ртами, крошечными глазками и приплюснутыми носами-пуговками.

«Что это за уродцы?»

— Майляры, — охотно ответил Рабан.

«Кто из них? Маленькие серые или большие розовые?»

— И те и другие, — усмехнулся керанке. — Майляры очень недружелюбная раса — чужаков они терпеть не могут. Бывают, конечно, и исключения, но вы все-таки лучше к ним не приближайтесь.

«Подожди-ка. Как это — и те и другие? Они же совсем не похожи!»

— Ну и что? Люди разве все на одно лицо? Европеец мало похож на африканца, мужчины сильно отличаются от женщин, а младенцев и взрослых вообще можно принять за разные виды.

«Ах вот оно что… А здесь какой вариант?»

— Пол. Серые карлики — бесполые особи. Ну как рабочие у муравьев. А розовые жирдяи — гермафродиты. Они в основном только размножением и занимаются — у них между жировых складок всегда зародыши торчат.

— Ну и гадость… — вслух пробормотал я.

Сигизмунд удивленно взглянул на меня, и я рассказал ему, что это за существа, майляры, и почему с ними лучше не общаться.

— Но если хочешь, я поймаю пару штук, и ты их снимешь вблизи, — насмешливо предложил я.

Принц покраснел от гнева. Гордый нрав императоров Митхату делал его плохим объектом для шуток — неудачно произнесенное слово могло послужить причиной дуэли.

— Олег… — начал он, но тут же замолчал. Рот принца остался открытым, а рука медленно поднялась, указывая на существо, быстро приближающееся к нашему валуну.

— Патрон, нам лучше сваливать, — быстро посоветовал Рабан. — Это джумэй — редкая гадость.

«Тогда переноси нас!» — потребовал я, недовольно рассматривая джумэя.

Монстр даже не пытался скрыть свое присутствие. Он явно привык, что в этом мире никакая добыча не может ускользнуть от него — грозного и непобедимого. И надо сказать, у него были основания для такой уверенности.

Величиной джумэй мог поспорить со слоном. У него было четыре ноги, оканчивающиеся парой толстых заостренных когтей, и два своеобразных «уса», растущих по бокам головы. Эти «усы» тоже оканчивались когтями, но очень длинными и острыми, похожими на иголки. Один из них был испачкан в какой-то буроватой жидкости, возможно запекшейся крови. Но больше всего мне не понравилась пасть джумэя — треугольной формы, с торчащими из нее клыками, изогнутыми в разные стороны. Такими зубами наверняка удобно рвать мясо.

— Ллиасса аллиасса алла и сссаа алла асссалла! Алиии! Эсе! Энке илиалассаа оссса…

«Рабан, прервись!» — неожиданно попросил я.

— Зачем еще, патрон? — недовольно поинтересовался керанке.

«Хочу помериться силами с этим уродом».

— Что?! — заорал Рабан.

— Врубай свою камеру, — хрипло посоветовал я принцу, раскрывая крылья. — Я знаю точно наперед — сегодня кто-нибудь умрет! Я знаю — где, я знаю — как, я не гадалка — я маньяк!…

Джумэй резко затормозил, заметив, как я взмываю над его головой. Он стал в защитную позу, полуприсев на всех четырех ногах и угрожающе подняв «усы». А я сделал один круг над приготовившимся к схватке чудовищем и ринулся вниз. Внутри меня словно играла какая-то бодрая музыка, призывающая немедленно уничтожить этого нахала, осмелившегося, напасть на меня, Бритву!

Джумэй не выглядел не только испуганным, но даже мало-мальски взволнованным. Он только угрожающе защелкал зубами и хлестнул «усами», попытавшись насадить меня на свои когти-иглы, как куропатку на вертел.

Конечно же у него ничего не получилось. Его реакция явно проигрывала моей — он не поспевал за моими стремительными движениями. Я вился вокруг его мускулистого туловища, стараясь не попасть под одну из ног, которыми джумэй яростно лупил во все стороны. Одновременно я полосовал его когтями там, где мог дотянуться. Джумэй возмущенно урчал, но не от боли, а от гнева, хотя из отверстий в его теле хлестала ядовито-зеленая кровь. Вероятно, болевой порог этого существа был очень высоким.

Я вывернулся из-под его живота, покрытого мелкими чешуйками, и на мгновение завис прямо перед мордой. Джумэй удивленно уставился на меня, а в следующую секунду я плюнул в него, и он уже ничего не видел.

Вот теперь-то он заревел! Ослепший монстр стал на дыбы, подобно взбешенному быку, и вслепую замахал своими «усами». Я легко срезал один из них ударом когтей, и его рев стал еще громче.

Я уже приготовился расправиться с противником, когда услышал тихий свист, а затем по моему хитину забарабанили ошметки взорвавшегося джумэя. Принц спокойно убирал в кобуру испаритель Пеегро.

— Зачем ты это сделал?! — яростно прохрипел я. — Я же только вошел во вкус!

— Патрон, держи себя в руках! — зашептал Рабан. — Энгах не может потерять лицо! Беспричинная ярость показывает тебя не с лучшей стороны! Зачем тебе вообще понадобилось драться с этим зверем? Да еще перед камерой! Что подумает Император?

— Угу. Замечательно. Впервые в жизни захотелось развлечься, так нет же — не дают… Погоди секундочку, а и правда — с чего это я попер на него, как бык на красную тряпку?

И тут я понял — с чего. Там, где я находился перед тем, как броситься в бой, стоял и равнодушно пялился Серый Плащ. Этот гад… этот гад нашептал мне напасть на джумэя! Может, и пригнал сюда эту тварь тоже он?! Гипнотизер фигов…

Я еще немного позлился, глядя, как Серый Плащ растворяется в воздухе, а потом успокоился. Ну подумаешь, подрался, размял кости… Хотя мне все больше хочется побыстрее вернуть себе память — что-то мне говорит, что там непременно найдется нечто объясняющее, что это за тип в маске и какого хрена он ко мне привязался.

— Ладно, таинственный голос в голове, двигаем дальше…