Ричард Длинные Руки - лорд-протектор - Гай Юлий Орловский

Он кивнул, лицо довольно, глаза лучатся умом и добротой.

– Да-да, помню.

– Вам до того осточертела постоянная междоусобная война, – напомнил я, – что предпочли принести присягу единому сюзерену! И вот я, с вашей подачи и ваш ставленник, осуществляю свои гроссграфьи права и блюду законы.

Он хитро улыбнулся, в глазах прежняя доброта и учтивость, голос так же светел и легок, но прорезалась и стальная нотка, напомнившая блеск остро заточенного кинжала:

– Мы говорили прежде всего о том, что гроссграф – лишь символ независимости Армландии! Но что гроссграф может повести себя, как тиран, не было ни слова. Однако вы сразу начали отхватывать себе больше и больше власти.

– Власть не захватывают, – возразил я. – Ее подбирают!

Он кивнул.

– Да, в чем-то вы правы. Было безвластье, а ваши победы некоторым лордам показались настолько впечатляющими, что за вами пошло больше народа, чем мы предполагали. Некоторым твердая рука важнее, чем воля.

– Своеволие. – уточнил я.

Он покачал головой.

– Простите, воля. Ну, давайте назовем свободой, хоть это не одно и то же. Вы начали ограничивать свободу слишком уж… рьяно. Понимаю, молодость. Опытный тиран действовал бы исподволь. Вы по молодости еще не знаете, что чем меньше полномочий у власти, тем она долговечнее.

– А у вас что, – спросил я с недоумением, – демократия? Но даже демократия – та же тирания, только разделенная среди многих. Не станет меня, тирания распределится между двумя десятками… пусть больше, лордов! Самая жестокая тирания, сэр Ришар, как раз всегда выступает под сенью законности и под флагом справедливости.

Он снова покачал головой.

– Это слишком сложно. На поверхности то, сэр Ричард, уж простите, что вы захватываете власть в Армландии. А что это еще, как не наступление тирании?

– Добиваться тирании несправедливо, – согласился я, – отказаться от нее – опасно. Я со своей стороны обещаю господство закона.

Он коротко усмехнулся.

– И по какому закону вы осаждаете мой замок?

– А вы как думаете?

Его улыбка стала шире.

– Тиранам редко требуется предлог.

– Ага, – сказал я, – понятно. Мы с вашей подачи съехали на запланированную вами тему: я – гнусный тиран, вы – благородные и свободолюбивые лорды… и выкарабкаться из этой трясины не можем. Хорошо, продолжим на этом поле… Я утверждаю, что всякий тиран настолько заинтересован в том, чтобы свой народ мог грабить только он сам, и что средства, которыми достигается эта цель, настолько ясны и просты, что людям уж точно живется лучше при самой жестокой тирании, чем при своеволии свободолюбивых лордов… Кстати, мои повара уверяют, что вот это – лучшее вино в Армландии. Не угодно ли?

Он посмотрел на вина оценивающе.

– Не только Армландии. В Фоссано таких нет, даже у Шателлена… Разве что Гиллеберд расщедрился?

Я покачал головой.

– Граф, сношения с противником называются политикой, но я пока что очень осторожен, дабы не попасть в экономическую зависимость. Армландия и сама щедра.

Он хмыкнул.

– Но не на виноградники. Здесь земли не те, солнца мало… Скажите прямо, старинный подвал вскрыли! Итак, сэр Ричард, войска вы привели немало, не спорю. Но даже с ним вам мою крепость не взять, будем откровенны.

Я спросил удивленно:

– В самом деле мало? Ладно, могу привести войска всей Армландии!

– Вас вся не поддержит, – заверил он.

– Хорошо, – сказал я уступчиво, – приведу половину. А половина останется дома…. Выжидать, чем кончится.

Он пожал плечами.

– Сэр Ричард, вы прекрасно знаете, что древо свободы должно время от времени орошаться кровью патриотов и тиранов. Это его естественное удобрение.

– Вы храбрый человек, – сказал я с сожалением, – я предпочел бы видеть вас в числе своих величайших полководцев. Точнее, величайших полководцев Армландии, так как нам скоро предстоят великие дела. Граф Ришар, у меня не только большие планы, но и возможности… Между цивилизованным обществом и самой кровавой тиранией нет, в сущности, ничего, кроме тончайшего слоя условностей. Тем более что никаких жестокостей не будет, я такой гуманист, что иногда думаю трусливо, а не сын ли я священника?.. У меня хорошие военачальники, но это случайный народ, а вот вы с вашим талантом и умением управляться с огромными массами войск…

Он усмехнулся, покачал головой.

– Нет.

– Что «нет»?

– Это заранее, – объяснил он любезно, – на все ваши предложения. Просто нет. Нет – и все.

– Жаль, – сказал я искренне, – только не говорите, что все дело в идеалах свободы Армландии.

– Не скажу, – ответил он просто.

– Тогда мы могли бы поторговаться?

– Да, – ответил он все тем же ясным голосом, – но сейчас между нами женщина, сэр Ричард. Увы, мужчины торгуют всем, но не женщинами. Извините, я полагаю, что переговоры можно считать законченными.

Он поднялся, я тоже встал, некоторое время мы смотрели друг друга в глаза. Во мне начал разгораться гнев, я ощутил себя в роли позорно проигравшего схватку оленя. Граф Ришар все увидел правильно на моем лице, что меня опустило еще ниже, коротко поклонился и вышел.

Тяжело дыша и стискивая кулаки, я слышал, как он любезно разговаривает с рыцарями. Послышался конский топот и голос запыхавшегося воина.

Я вышел из шатра, улыбка на моем лице приклеена и закреплена в нужных местах, граф Ришар как раз вставил ногу в стремя. Оглянувшись, он раздвинул губы в торжествующей улыбке победителя и красиво взлетел в седло.

– Спасибо за прием, – сказал он звучно, – вино в самом деле было лучшим в Армландии, Фоссано и ближайших королевствах!.. А теперь разрешите откланяться. Нам предстоит подготовиться к встрече лучше. Сэр Ричард заверил меня, что в вашем войске великое множество пылких и гордых рыцарей, что горят отвагой и жаждут совершить великие подвиги!

Сэр Растер напыжился и сказал довольно:

– Да, любезный сэр Ришар, мы вас не разочаруем… Я сам натаскивал молодняк. Дерутся, как молодые львы! Я с восторгом следил за вашими подвигами, начиная с момента, когда вы, тогда еще оруженосец, первым поднялись на стены замка Колвиц и водрузили там знамя сюзерена!.. Я тоже был оруженосцем, но вы в тот день стали рыцарем, а я носил за сеньором шлем и меч еще пять лет…

Граф ответил любезно:

– Дорогой сэр Растер, зато теперь вы в числе полководцев Армландии, в то время как я… ха-ха!.. ушел на покой и занимаюсь только своими замечательными лошадьми. Приятно было пообщаться с вами, господа!.. Мы расскажем о вашем великолепном приеме!

Они развернули коней и красиво отбыли в сторону замка, яркие и красочные на фоне ровной свежей зелени. На стенах звонко и радостно протрубили, мост начал опускаться и лег на сваи точно в момент, когда отряд поднялся на вал.