Сладкий запах крови - Сьюзан Маклеод

— Если ты этого хочешь... — Малик повернулся и поманил к себе Тони.

Она подошла и встала рядом с ним, солнечно улыбаясь.

— Сама видишь. — Он взял ее руку и протянул мне, словно подарок. — Чар больше нет.

Я нахмурилась — у меня возникли нехорошие подозрения. Взяла Тони за подбородок. Ее улыбка не изменилась. Я протолкнулась к ней в сознание... и ничего не обнаружила. Ни перепутанной сети мыслей, ни морока — просто ничего. Разум ее покинул. Она уже никогда никому ничего не расскажет. От потрясения сердце у меня снова забилось. Малик не просто стер ей память, он начисто уничтожил ее личность. Меня затошнило при мысли о том, что он оказался способен на такое, что такое вообще возможно. Он прикоснулся к ее плечу, и она ушла куда-то под купол.

Тони хотела обречь меня и всех остальных фей — всех, кого только могли заполучить вампиры, — на вечное рабство.

Чар больше нет.

Тошнота отпустила, и меня окатило теплой волной облегчения.

Чар больше нет.

Малику придется силой тащить меня обратно, и я пальцем не пошевелю, чтобы облегчить ему задачу.

Я улыбнулась ему, показала клыки:

— Кажется, тебе нечего больше предъявить для торга.

— А как же Роза?

Вот нелегкая!

Вечно что-нибудь да остается. Он хотел уничтожить тело Розы, чтобы спасти ее душу от демона, которым она была одержима, только это был не демон, а я. Неужели он по-прежнему этого хочет, даже теперь, когда он знает, что это я иногда забиралась в ее тело? Я пожала плечами:

— А что Роза?

Он махнул рукой в сторону трупа Графа:

— Это было... неожиданно. — Подошел ко мне, протянул руку. Перламутровая рукоять кинжала сверкнула. — Как и вот это, Женевьева.

Я не шелохнулась.

— Сдается мне, ты влип, — заметила я с притворным сочувствием. — Ты же не можешь убить это тело, не убив заодно и меня. Очередная версия истории про курицу, которая несет золотые яйца.

Малик щелчком выпустил лезвие и прижал острый кончик к моей груди. Серебро жгло кожу.

— Почему бы не отобрать обе твои жизни? — спросил Малик, опустив ресницы и изогнув губы в лукавой усмешке.

— Ладно тебе, Малик, хватит дурака валять! — Я вздернула подбородок. — Я была маленькая девочка. Маленькие девочки — маленькие, а не глупые. Может быть, лица твоего я и не видела, но руки узнаю.

«Хватило бы и одного прикосновения», — добавила я про себя, хотя ни за что не призналась бы в этом никому, даже себе, даже в вещем сне.

— Просто удивительно, что он так долго тянул, прежде чем отправить тебя за мной.

— Разумеется, ты права. — Малик опустил нож — теперь клинок упирался мне под ребра.

— Приятно, что этот маньяк-убийца меня не забыл, — заметила я, не показывая виду, как мне страшно.

— Он приказал мне доставить тебя к нему еще десять лет назад, — вздохнул Малик, и у меня от этого вздоха защемило сердце. — А я его не послушался. — Кончик клинка вдавился мне в кожу.

Я разинула рот от изумления:

— Чего?!

— Женевьева, Автарх мне больше не Господин. Уже лет двадцать прошло.

Мое левое запястье обвили холодные пальцы. Малик занес нож и рассек мне руку — ее обожгло льдом. Кровь потекла бойким ручейком и выплеснулась на голубой пол.

Мне тут же вспомнилось, как он проделал со мной то же самое, когда мне было четыре года. В рукоятку ножа была вделана «слеза дракона» — кусок янтаря того же цвета, что и мои сидовские глаза. Тогда он взял мою кровь с благословения отца, попробовал меня по поручению моего принца.

Как и тогда, я застыла, не в силах пошевельнуться.

Малик склонился над моей рукой, провел языком вдоль всей раны. Поглядел на меня — в глазах мелькнул алый отсвет.

— Разве мог я называть его Господином, возжелав того, что принадлежало ему? — Он поцеловал меня в губы, и я ощутила медовый вкус собственной крови. — Я хочу получить это сам.

Во мне разом вскипели страсть, желание и крылатая надежда.

Малик оторвался от меня.

И тут я задала ему главный вопрос:

— Зачем ты убил Мелиссу?

Он и бровью не повел:

— Она нашла ту ведьму. Если бы ее приятель-вампир об этом узнал, они бы сбежали и забрали чары с собой.

Так вот какими сведениями приторговывала Мелисса: информацией о Тони. Только Малик с самого начала знал, кто она такая и что умеет. Деревья шептались о том, что он следит за «Античаром» — за Тони, а не за мной.

— Ты же мог попросту убить ведьму!

— Женевьева, — произнес он с легким нетерпением, — ведьму защищал Ведьминский совет. Если бы я ее убил, то нарушил бы наши законы, а это привело бы к тому, чего мне совсем не хотелось.

— А как же чары? — спросила я. — Неужели ты не собирался забрать их себе?

— Мне они не нужны.

Вообще-то, да. У него была я, с тех пор как мне исполнилось четыре года.

— И что теперь? — выдохнула я.

Он повернул нож, вложил рукоять мне в руки и прижал мои пальцы своими, чтобы клинок не дрогнул.

— Что теперь — тебе решать.

Он раскинул руки. На бледной коже пламенел розовый шрам от моего удара.

Я посмотрела вниз, на клинок, потом вверх, в красивое лицо Малика.

И ничего не сделала.

Малик улыбнулся, и сердце у меня ёкнуло.

— Женевьева...

Он развернулся, взметнув непроницаемо-черным плащом, и зашагал прочь, пока не растворился во мраке.