Слой Ноль - Евгений Прошкин

– Вам этого не простят, – выдавил начбез.

– Кто не простит? – удивился Виктор.

– Народ.

– О-о!.. Милок, плохо ты наш народ знаешь, – сказал Немаляев. – Народ у нас замечательный. Прощать любит – страсть! Хобби у него такое.

– Не надо меня учить, – раздраженно ответил Вовик. – Как хотите, Виктор Иванович, но одного я вас никуда не отпущу. Если безумие нельзя остановить, в нем нужно участвовать…

– Вообще-то, он нам пригодится, – заметил Шибанов. – Только оружие оставь, служивый. А лучше давай я сам тебя обыщу.

– Не спорь, Вовик, – сказал Мухин. – Такое у меня условие. Ты один, без своих пацанов, без стволов, и что там у тебя еще в запасе… вот без всего этого. Тогда летишь с нами. А теперь сообрази-ка насчет самолетика.

– Так он же готов, Виктор Иванович!

– Этот не годится. Ты нам сделай обычный, «Ил-86», наверно. И с полными баками.

– Баки всегда полные заливают… – растерянно произнес он. – А куда летим?

– Курилы – это где у нас?.. Камчатка, Сахалин, Владивосток… Что там поближе?

– Южно-Сахалинск ближе. Но без дозаправки туда никак… Либо в Хабаровске садиться придется, либо в Новосибирске. Виктор Иванович!.. – Эта триада…

– Какая еще триада?.. Бог мой, ты об этом?! Политика тут ни при чем. Нет, Вовик… нет, ты не поймешь… Мы с тобой по разные стороны находимся. Видим одно, а говорим… каждый о своем. Чтобы ты меня понял, тебе надо… надо хотя бы раз… умереть тебе надо, Вовик. Что, не хочется? Вот такие дела…

«Ил-86», готовившийся к рейсу на Пекин и уже объявленный к регистрации, сняли с полета и отрулили к закрытому терминалу. Немаляев велел экипажу выстроиться на полосе.

– Я, Витя, падал уже с неба-то… – улыбнувшись, сказал он. – Причем, на правительственном самолете падал, не на каком-нибудь там… Ощущения не из тех, что можно порекомендовать друзьям. Ну ты посмотри… – он прошел вдоль всей шеренги, от седого внушительного командира до белобрысой бортпроводницы. – Где гарантия, что через пару часов в них не перекинет кого-нибудь из Макаровских?

– А кто поведет?

– Сапер имеет кое-какой опыт. И я на спортивных моделях летал когда-то. На истребителе тоже пробовал… Нам бы только взлететь, а дальше автопилот справится.

Виктор ступил на трап первым. Следом за ним двинулся начбез, но Шибанов схватил его за плечо.

– Ку-уда! Цацки-пецки вытряхивай.

– Оружие?.. Да здесь и сдать некому. На землю, что ли?

– Клади на землю. Со стволом в салон по пройдешь.

– Клади, Вовик, – обреченно молвил Мухин. – То, чего ты боишься, совсем не страшно. Бояться другого надо.

– Виктор Иванович… Ну связь-то я возьму? – Он сбегал к лимузину и вернулся с двумя спутниковыми телефонами.

– Взрывчатки внутри нет? – несерьезно спросил Шибанов.

– Отстаньте вы от него, – бросил Виктор. – Все равно…

Людмила догнала его на середине трапа и, опустив голову, сказала:

– Да. Я чувствую…

– Что?

– Мы не долетим. Я перед смертью… всегда… Вот и когда ты в палату ко мне зашел – тоже… Я сразу поняла: ты это сделаешь. Я попрошу, и ты сделаешь.

– Ты попросила, и я сделал, – хмуро ответил Виктор, пропуская ее вперед.

Внутри было свежо и так тихо, что после аэродрома заложило уши. Над креслами горели желтые бусинки дежурного освещения; Мухину захотелось сесть, выпить два-три пузырька из дьюти-фри бара и уснуть. А когда проснуться – обнаружить себя уже кем-нибудь другим.

– А я, между прочим, без претензий, – сказала Людмила с таким опозданием, что Мухин не сразу и сообразил, о чем это она.

– Не упрекаешь, стало быть… Боишься.

– Я?.. Тебя?!

– Куда ты пошла? Иди вперед, в бизнес-класс.

– Да, он же пустой, – спохватилась Люда. – Нет. Я тебя не боюсь, Витя. Но… Я вот, например, с Ренатом не смогу больше общаться… Ну, нормально общаться, как с человеком. Он меня убил… однажды.

– Я в курсе…

– Да нет, я не о том!..

– Ясно…

– Я благодарна, очень благодарна…

– Тебе у иллюминатора нравится? Садись сюда, здесь удобно. Пойду остальных рассажу…

– Витя! – окликнула она с какой-то безысходностью.

– Что? – Мухин встал в проходе, но не обернулся.

– Ты же не стюард, Витя…

– Я президент, – кивнул он. – Смотри в окошко. Будет тошнить – возьмешь пакет…

Шибанов поднялся в салон последним и, приказав пилоту отогнать трап, направился к кабине. Мухин из интереса пошел за ним.

Сапер был уже на месте. Всклокоченный, явно нездоровый человек в халате с биркой «Подольский ЛТП-3» за штурвалом выглядел более чем сомнительно.

– Все нормально, ваше величество, – хмыкнул он. – Вы только под руку мне не каркайте, хорошо?

Виктор посмотрел вниз – земля была так далеко, словно они уже взлетели. Асфальт после дождя блестел, длинные блики от сигнальных фонарей сливались в косую решетку. Кроме огней и их отражений, впереди все было угольно-черным, и Мухину вдруг показалось, что, едва тронувшись, они разобьются об этот мрак насмерть.

Сапер довольно уверенно пощелкал тумблерами и запустил двигатели. Затем, игнорируя вопли диспетчера, вырулил на взлетную полосу и увеличил мощность. Корпус мелко задрожал. Всем стало весело и жутко.

– Виктор Иванович! – крикнул начбез, тыкая пальцем в иллюминатор.

Перед правым крылом, размахивая руками и уморительно подпрыгивая, бесновался капитан первого ранга с маленьким плоским кейсом.

– Витя… – простонал Константин. – Это же твой черный чемоданчик!..

– Ни фига он не мой… Да пошел ты!.. – безмолвно проартикулировал Мухин и показал офицеру средний палец.

– А если война начнется?

– Без меня не начнут, – ответил он. – Это во-первых. А во-вторых, чемоданчик – так, фикция. Думаешь, там «красная кнопка»? Хрен! Я, как дела принял, сразу же в него слазил. Никаких кнопок – трубка телефонная и скважина для ключа. И ключ там же, в чемоданчике. Чтоб не потерялся.

Самолет сдвинулся с места и быстро набрал скорость. Светящаяся разметка побежала куда-то вниз, под брюхо, – Виктор и не заметил, как они уже были в воздухе.

– С этим, кажется, долетим, – сказал, отдуваясь, Вовик.

Все собрались в первом отсеке – шума двигателей здесь было почти не слышно, а кресла стояли мягкие и широкие.

– Ну, Матвей Степаныч, дорогой… – не спеша выговорил Мухин. – Теперь у нас времени много, часов двенадцать, как я понимаю… Колись, что ты у своих грузчиков выведал.