Казнь - Марина и Сергей Дяченко

Ирена молчала.

Кстати пришлась бы сковородка. Или даже стопка фарфоровых тарелок; она последовательно разгрохала бы их о скамейку – со звоном, с визгом, со слезами. Она закатила бы классический семейный скандал, она потребовала бы немедленно вернуть ее на привычный диван, отмотать обратно время, прекратить, наконец, издевательство…

Почему-то ей казалось, что именно гротескная, на грани фарса «бытовуха» уместна под этим облаком и под этим солнцем. Может быть, мальчишки на время оставили бы свою игру, оглянулись бы на грохот посуды…

– Ты шутишь? – спросила она на всякий случай.

– Нет… – он улыбнулся.

Она ощутила себя лишней.

Назойливой посетительницей, явившейся не вовремя, с просьбой столь мелкой, что ее неловко произнести вслух…

О чем она может говорить с ним?

Как он это делает? Зачем? С чего все началось и чем закончится, и закончится ли вообще…

Эй, господин Петер! Я выполнила ваше задание… вернее, первую его часть. К сожалению, исполнение ваших дальнейших инструкций не представляется возможным…

Тем более что вы, скорее всего, уже и не существуете. Пали жертвой «вероятностных катаклизмов».

Что поделаешь, господин Петер. В конце пути я встретила не совсем того, кого ожидала встретить. Да и вы, наверное, не ждали такого поворота событий…

Ирена тяжело поднялась. Грузно колыхнулся живот.

– Будь здоров, Кромар. Привет.

Тот, кто сидел на скамейке, поднял на нее слегка удивленные глаза:

– Уже уходишь?

– Да… Мне пора, – Ирене вдруг стало весело. Вот так, развернуться и уйти; возможно, прежде, чем солнце сядет, она найдет какое-нибудь волчье логово и завалится спать…

Она обернулась к Анджею спиной. Тяжело, что нет рядом Рекового локтя, не на что опереться…

Впрочем, она вполне еще держится на ногах. А ветер теперь дует в спину, а значит, идти будет легче…

Она вдруг улыбнулась. Из давних-давних воспоминаний вынырнула странная дамочка, визитерша в синем: «Гению не нужна жена – ему нужен друг, соратник… нянька…»

А Создателю, вероятно, вообще никто не нужен.

– Хмель!!

Слово впилось ей под лопатку, как небрежно пущенная стрела. Как пластмассовая стрела с наконечником-липучкой, игрушечная стрела из тех, которыми Анджей Кромар на спор попадал в яблочко десять раз из десяти…

– Что, Анджей?

Покрытое льдом круглое озеро завертелось, как виниловая пластинка.

* * *

…Костер под защитой базальтовой скалы. Сухое дерево, погибшее, но не упавшее, давало обильную пищу огню. Изогнувшись в немыслимой позе, дерево прикрывало путников от черного неба. Вернее, пыталось прикрыть – потому что голых веток не хватало на все это необъятное пространство, на эту колоссальную полусферу, усеянную мерцающими точками…

Ирена глядела вверх – и видела снежинки, вертящиеся над узорчатым льдом. Раскрасневшиеся мальчишечьи лица, стук клюшки, пар изо рта…

– Что ты так смотришь… Кромар?

Костер вспыхнул ярче. В огне проступили очертания замка, причем половина башен обрушилась, и над донжоном вздымалось пламя. Осадная башня, таран у ворот, полчища варваров, взбирающихся на стены…

Давний рисунок в записной книжке. Незаконченная повесть.

Ирена закусила губу. Если бы тогда, в той давней жизни, она умела писать вот ТАК. Так мощно. Так захватывающе, так красиво, в конце концов…

– Не надо, – сказала она тихо. – Не надо моделировать смерть.

Пламя опало. Костер горел, как прежде, более того – пора подкинуть сушняка…

– Я надеялся, что ты поймешь меня, Хмель.

– Тебе так нужно мое понимание, Кромар?

– Нет, – отозвался он нехотя. – Я проживу и так… Но я еще помню, как ты ерзала над своими… рассказами. Как протирала юбку, бледнела и хихикала, носилась по дому, как сумасшедшая… Ради чего?

Она молчала.

– Любой школяр, написавший звучную строчку… Любой гончар, удачно вылепивший свой горшок… способны понять меня, Ирена. Вообрази – бесчисленное количество гончаров… как звезд на небе. И каждый вынимает из печи лучший в своей жизни кувшин… и все они – во мне.

Она молчала.

– Ты хныкала от радости над исписанным листком, Хмель… А я…

Он поднял глаза, и Ирена невольно проследила за его взглядом.

Среди неба висела, распустив хвост, явившаяся из ниоткуда белая комета.

Ирена молчала.

Только что он создал и уничтожил МОДЕЛЬ – в костре, в течение минуты. Маленькую локальную МОДЕЛЬ, но кто знает, были ли варвары на стенах всего лишь движущимися фигурками… И не было ли у них прошлого и будущего. И чем они отличались от рыцаря Река, вампира Яна, врача Ника…

– Ты… немножечко страшный, Кромар.

– Разве? – кажется, он искренне удивился.

Она перевела дыхание.

– Меня послали, чтобы ты свернул МОДЕЛЬ.

Тот, что сидел напротив, улыбнулся:

– СВЕРНУЛ? Так-таки и просили передать?

Костер догорал, но Ирена ясно понимала, что, потянувшись за сухой веткой, сразу же свалится на бок. Лучше уж не позориться.

– Да. Именно так и просили передать… более того, грозили прикрыть МОДЕЛЬ снаружи. Дабы избежать вероятностных катаклизмов…

– Клизма, клизма, клизма, – рассеянно пробормотал тот, что сидел напротив. – Катаклизма…

– Петер говорил, – она проглотила слюну. – Говорил, что не хватает ресурсов. Петер боялся… что РЕАЛЬНОСТЬ изменится, Кромар. Раковая опухоль на вероятностной структуре…

– Оглянись, Хмель. Разве ЭТО не реальность?

Ирена оглянулась.

Базальтовая скала, закрывающая треть неба. Искры, по спирали летящие вверх, комета, распластавшаяся среди звезд, будто вычурная пряжка среди россыпи пуговиц…

– Любой ребенок, впервые построивший башню из песка… способен понять меня, Хмель. Да что там – любой птенец, пробивший скорлупу изнутри… поймет меня.

Она улыбнулась.

– Чему ты смеешься?

– Ты патетичен… Мне показалось, что ты выдержишь полновесную паузу… и скажешь: все это для тебя, Хмель. И полезешь целоваться.

Дерево заскрипело. Комета оставалась неподвижной.

– Нет, – шепотом сказал тот, что сидел напротив. – Не надейся.

Он встал. Ирена напряглась – но он всего лишь подбросил хвороста в огонь. Все так же, по спирали, взметнулись искры.

– Зачем ты ждал меня, моделятор?

Он молчал.