Вечный колокол - Ольга Денисова

И он ел, только чтобы она не расстроилась.

- Вспомнила! Не сиди на земле и на камне, обязательно подкладывай что-нибудь.

Он кивал.

- И еще… Ты не геройствуй там, ладно? Какой из тебя герой?

- Никакой, - он улыбался.

- Младик, ну какие глупости я говорю… - она ластилась к его плечу. - Ты - герой. Я знаю. Я так горжусь тобой…

Он снова улыбался.

Она вела его домой под руку, положив голову ему на плечо, и напоминала вовсе не княгиню, а княжну, которую он увидел когда-то у коллежского терема отделения права: гордую, но испуганную, искавшую защиты. И оттого, что он уходит и не сможет ее защитить в случае чего, ему становилось больно.

Дома его ждал Родомил. Увидев его, Млад едва не отшатнулся - присутствие соперника едва не нарушило очарование этой последней ночи. Дана вздрогнула и вцепилась в его локоть еще крепче. Шаманята, позевывая, одевались, не обращая на Родомила внимания.

- Я вечером тебя не застал, - тот поднялся. - Извини, я ненадолго. Ты не передумал? Сотников, тем более неопытных, пруд пруди, а волхвов в Новгороде - раз-два и обчелся.

Дана посмотрела на Млада вопросительно, и что-то вроде надежды мелькнуло в ее глазах, полных ужаса.

- Родомил… - Млад вздохнул и освободился от ее объятий, - я все сказал тебе в прошлый раз.

- Ладно. Я понял. Вот тогда, возьми, - он поднял с лавки начищенную до блеска чешуйчатую броню с оплечьем. - Сейчас хороших доспехов не достать… Я у дружинников раздобыл. Идти тяжелей, конечно, но грудь прикрыта будет и спина. И наручи еще, но это так…

- Я очень благодарен, это в самом деле пригодится, - кивнул Млад.

- Удачи вам, - Родомил поднялся. - Пойду я.

Он опустил голову, пошел к двери, только один раз мельком, но очень выразительно, глянув на Дану. Млад сглотнул и пристально посмотрел ему вслед. По дороге главный дознаватель остановился, не удержавшись, и сказал Ширяю, тронув того за локоть:

- Щит через правое плечо вешают. На левую руку.

- Не все ли равно, как нести? - огрызнулся шаманенок.

- Привыкай сразу. Неизвестно, когда доведется им прикрываться, - кивнул Родомил и вышел вон.

- Млад Мстиславич, давай скорей, - Ширяй дождался, пока главный дознаватель уйдет, и только после этого перевесил щит с одного плеча на другое, - опаздываем уже.

- Не спеши, а то успеешь, - ответил Млад.

- Тебе же проверить надо всех перед выходом, - напомнил парень.

- Проверю, - проворчал Млад.

Рубаха, сшитая Даной, грела не хуже шубы. Млад повесил полушубок на гвоздь у входа и подумал, что плащ в походе намного удобней и легче. А спать укрывшись полушубком неудобно. Но все равно испытал легкое сожаление: полушубок служил ему верой и правдой несколько лет. Он надел под кольчугу старую стеганку, вычищенную Добробоем; Дана кинулась ему помогать. Броня, принесенная Родомилом, была богатой и дорогой, на груди несколько медных чешуек образовывали нехитрый узор. Она оказалась чуть широковата Младу в плечах - со стороны незаметно, но прямоугольная пройма мешала под мышками. Она была рассчитана на конного: чешуйки крепились снизу, а не сверху, как обычно.

Стеганый подшлемник приглушил звуки. Млад запутался в шнуровке, но ему помогла Дана.

- Почему у тебя шлем без наносника? - спросила она.

- Не люблю. И дед не любил.

Бармица тяжело опустилась на плечи.

- А если по лицу ударят? - ахнула Дана.

Он вздохнул и не ответил.

- А колени? - не унялась она.

- Я же не конный. Это на коне очень важно закрывать ноги. А пешему-то что… Только железо лишнее таскать на себе.

- Млад Мстиславич, - нетерпеливо сказал Ширяй, стоявший у двери, - ну давай скорей!

- Не торопись, - улыбнулся Млад, надевая пояс. Нож, топор, меч…

- Не тяжело тебе? - Дана тронула его за руку.

- Быстро привыкаешь, - Млад пожал плечами. Поначалу действительно казалось тяжеловато.

- Рукавицы! - Дана сорвала их со стола.

Он кивнул и сунул их за пояс.

Она сама накинула на него плащ, чем привела шаманят в восторг.

- Я бы тебя не узнала… - она вздохнула. - Очень красиво. Но как-то… ты как будто чужой…

- Я - свой, - он снова улыбнулся. - Присядем на дорожку. И еще… Договорись с сычёвскими, чтобы Хийси кормили, ладно?

- Я уже договорился, - сообщил Добробой.

Студенты строились на льду Волхова - сонные, но возбужденные. Млад понимал их волнение и желание поскорей тронуться в дорогу: мальчишки! Конечно, взрослые, конечно, здоровые парни, но в душе еще мальчишки… Вслед за университетом пристроилась и сотня Сычёвских мужиков. По берегу толпились их жены, деревенские девчонки и жены наставников - Дана встала рядом с ними. На капище горели костры: волхвы просили у богов Удачи.

Млад посмотрел каждый десяток в отдельности, велел троим вернуться за забытыми рукавицами, хотя они и пытались спорить; шестеро оказались без подшлемников, четверо - в полотняных штанах. Докладывать о такой ерунде Тихомирову Млад посчитал несерьезным, но вскоре увидел, что в каждой сотне таких наберется не по одному: послали в Сычёвку за помощью.

Не меньше получаса прошло, прежде чем все наконец были собраны. Млад бегал между десятниками и сычёвскими бабами, подбирая студентам штаны по размеру. С непривычки доспех мешал, Млад успел взмокнуть - а ведь поход еще не начался!

Тихомиров дал приказ прощаться и выделил на это всего четверть часа - университет опаздывал. Ректор сказал несколько напутственных слов, но не стал утомлять студентов речами. Млад вдруг пожалел его: ректор за эти дни постарел, ссутулился, потерял уверенный, важный вид - словно на войну уходили его дети. Бабий вой заглушил его голос; женщины кинулись в последний раз обнять своих мужчин. Млад с трудом отыскал глазами Дану: она сначала стояла на месте, но потом побежала ему навстречу - по снегу, путаясь в полах шубы и не догадываясь их приподнять. Он подхватил ее под локти, она положила руки ему на плечи, кусая губы и заглядывая ему в лицо.

- Младик… - выговорила она и замолчала, словно боролась с собой, - Младик…

Глаза ее медленно наполнились слезами, а потом слезы побежали по щекам одна за другой - быстро-быстро, словно сухие зерна.

- Младик…

Она обхватила его за шею, прижалась к его груди и громко разрыдалась - Млад растерялся: он никогда не видел, как она плачет. Жесткая, щетинистая броня, к которой прижималось ее лицо, мешала ему.

- Дана, ну что ты… - он погладил ее по спине, - что ты… как баба из Сычёвки…

Он хотел пошутить, но прозвучало это совсем не весело.