Ричард Длинные Руки - граф - Гай Юлий Орловский

Что я скажу, мелькнуло в голове, если спросят, куда делся колдун? А спросить могут, многие видели, что колдун именно меня взял в подземелье. Да так и скажу правду: исчез. Но, боюсь, расспросы неизбежно привлекут внимание тройного агента. Вообще-то Джулиан не из тех, от чьего взора что-то может укрыться надолго. Если он до сих пор еще не рассмотрел меня, то лишь потому, что и я скрываюсь просто виртуозно, и он пока что с головой занят планами захвата крепости.

Но когда-то ниточка рвется, а мне, надо признать, еще и здорово везло. Когда меня начнут спрашивать, куда делся Тимоти-Корказан, кастелян обязательно появится в поле зрения и тоже примет участие в допросе. На то он и кастелян, чтобы соваться везде и всюду.

Я несся обратно, как Гарун, что быстрее лани, ворвался в комнату с висящим в воздухе мечом. Мелькнула мысль, что если колдун снял с него чары, то клинок должен бы, по идее, валяться на полу, но все равно возлежит на силовом поле. Бездумно, на рефлексах, цапнул за рукоять, меня в свою очередь дернуло обратно: меч словно впаян в незримую металлическую гору.

Я едва не разжал пальцы, закричал разозленно:

– Отечество в опасности!.. А ты возлежишь на воздусях! Ты меч или… совсем проржавел?

В пальцы кольнуло острыми иголочками, я потянул рукоять на себя, меч начал медленно подаваться, словно металлическая гора превратилась в густой расплав и я вытаскиваю лезвие из густого клейкого состава.

Под пальцами зашевелилось щекочуще, я едва в испуге не выпустил меч, не сразу сообразил, дубина, что рукоять умного меча принимает форму именно под мои пальцы. По лезвию пробежали синие искры, чмокнуло, я пошатнулся с освобожденным клинком в руке. Лезвие на глазах удлинилось, приспосабливаясь к изменившимся размерам нового хозяина, на конце рукояти для баланса вдвое вздулось металлическое навершие, там зловеще заблистал кровавым глазом крупный рубин.

– Спасибо, – бросил я коротко и с достоинством, я ведь феодал, перед мечом чего таиться, – теперь посмотрим, чего ты стоишь…

Мелькнула непрошеная мысль, что меч тоже может посмотреть, чего стою я.

Скромно, но безумно художественно украшенные ножны поблескивают золотыми накладками в углу. Я осторожно вложил лезвие, в ножнах тихо щелкнуло, попытался вытащить, не сразу сообразил, что нужно сдвинуть металлическую скобу, что-то я сегодня заторможенный. Гобелены протестующе затрещали, когда я сорвал пару, оголив неопрятную каменную стену. Выбрал один не слишком нарядный и старательно замотал меч. Но даже в ножнах он выдает себя характерными выступами крестовидной рукояти, пришлось подложить тряпок, а я теперь выгляжу, как если бы нес охапку завернутых в мешковину обломков копий.

По красному окаменевшему пищеводу я пробирался осторожно, но все равно несколько раз стукался то головой, то плечами, а рубашку все-таки порвал в трех местах.

Наконец последняя дверь, я вышел, изготовившись к вопросам, однако в холле странно пусто, только у главного входа прохаживается воин в кожаных доспехах с коротким копьем в руках. Завидев меня, спросил сонным голосом:

– Ты эта… а где… господин Тимоти?

– Там, – ответил я и указал рукой, – там… а что так тихо?

Он ухмыльнулся:

– Так ночь же. Вы как ушли с утра…

– Ночь? – ахнул я. – То-то мне так есть хочется! Это что же, там, внизу, время идет иначе?

Он засмеялся:

– Нет, это колдуны умеют так дурачить головы, чтобы на них работали дольше и не уставали…

Я прислушался к себе, в теле начала нарастать усталость, ноги налились свинцовой тяжестью. Страж следил за мной, посмеивался, потом зевнул, махнул рукой.

– Иди спи. Уже полночь. А за господина Тимоти не волнуйся, он по неделе может не спать. Лютый до работы!

– Это я понял, – сказал я убито. – Спасибо, что рассказали… А вам, поди, еще долго до рассвета? Вы б сходили на кухню, там есть вино, жареное мясо, сыр.

Он вздохнул:

– Нельзя. Хоть и никто не пройдет через ворота, но… господин Лангедок суров, суров…