Маленькое одолжение - Джим Батчер

Конечно, если вы вручите Меч, скажем, чародею с темными пятнами в биографии, известному своим неважным характером и тем, что периодически теряет контроль над собой, а также, возможно, спалил по злобе один или два дома, это может совершенно изменить ситуацию. Поставьте его в критическое положение, дайте ему отменный повод разозлиться, подсуньте ему под руку могущественное магическое оружие, и он вполне может схватить его и начать мочить им гадов направо и налево — несмотря на тот факт, что движут им не обязательно только благородные побуждения. В конце концов, я явился сюда якобы с миром, дабы предложить Меч в качестве жертвы за жизнь ребенка. Если я возьму это самое оружие и использую его не для обмена, а для нападения на Никодимуса и К., получится, что я, законный носитель «Фиделаккиуса», вовлеку его, Меч Веры, в акт предательства.

И если я сделаю это, Меч превратится в обычный меч, предмет из стали и дерева. Если я сделаю это, Никодимус и его безумная семейка уничтожат священное оружие. Им просто необходим был кто-нибудь, кто совершил бы эту ошибку, кто-нибудь, кто сделал бы этот выбор, с целью лишить оружие святости — точно так же, как любой носитель монеты волен сделать выбор и отдать монету, освободившись от живущего в нем Падшего. Им необходим был кто-нибудь, обладавший правом на меч, чтобы он сам использовал это свое право во вред.

Я уже совершил раз такую ошибку, в ненастную ночь вроде этой, когда Майкл попросил меня подержать «Амораккиус». Я использовал Меч Любви в попытке спасти мою задницу от последствий собственных же неверных действий и в результате едва не уничтожил его. То есть, так бы и случилось, если бы не вмешательство моего брата — хотя я тогда еще не знал о нашем с ним родстве. Томас знал. Он уже тогда присматривал за своим младшим братишкой.

Поймите меня правильно: порой я бываю немного туповат — особенно в случаях, когда дело касается женщины. Но я не настолько глуп. Чтобы совершить такую чудовищную ошибку дважды.

Хотя…

Никодимус ведь не знает, что я совершал ее хотя бы однажды, не так ли?

О, он знал обо мне довольно много. Он знал, как бесят меня его действия, как я должен отреагировать на то, что они сделали с Ивой — и он целиком полагался на то, что я отреагирую в соответствии со своей натурой. Что я сам помогу ему лишить «Фиделаккиус» святости.

Поэтому я дал ему то, чего он хотел.

Левой рукой я упер посох в землю, а правой потянулся к эфесу «Фиделаккиуса».

— А ну вынь ее, черт подери, из этой штуки, Никодимус! — рявкнул я. — Сейчас же!

Они рассмеялись мне в лицо, все до одного — лениво, оскорбительно. Сделай они это хоть капельку вразнобой, и этот смех показался бы отлично отрепетированным. Однако это вышло у них так, словно они столько раз проделывали это на протяжении тысячелетий, что теперь смех кажется совершенно естественным.

— Посмотрите на его лицо, — пробормотала Тесса, хихикая как школьница. — Оно все красное.

Я стиснул зубы как мог крепче. Собственно, мне не требовалось слишком притворяться, чтобы казаться разъяренным, но я все равно приложил к этому все свои актерские способности. Изволь же получить, сэр Жан. Я рывком вытащил меч на пару дюймов из ножен.

— Я вас предупредил, — заявил я, стараясь при этом получше оглядеться по сторонам. — Отпустите девочку по-хорошему.

Должно быть, я играл вполне убедительно. Голос Майкла у меня за спиной звучал на порядок выше обычного от тревоги.

— Гарри, — настойчиво произнес он. — Постойте.

Не обращая внимания на Майкла, я сделал два шага вперед и выхватил Меч из ножен. «Фиделаккиус» — классический меч-катана, и ножны у него напоминают старую деревянную прогулочную трость. Все время, пока он хранился у меня, я чистил и смазывал клинок. Он вылетел из ножен беззвучно и холодно блеснул в фиолетовом свете костра.

— Я принес Меч, — сказал я Никодимусу, добавив в голос еще немного угрозы. — Видите? Вы ведь этого хотели, да? В обмен на девочку?

Глаза его сощурились при взгляде на клинок, и я только теперь заметил, что у него на бедре тоже висит меч — как и у Тессы, кстати. Супер. Я сделал зарубку на памяти не пытаться фехтовать с кем-либо из них. Вообще-то я рослый и быстрый, и мой выпад может достать до середины штата, но когда дело доходит до реального боя, я просто щенок по сравнению с настоящими мечниками вроде Майкла — а сам Майкл утверждает, что вряд ли представляет собой серьезную угрозу для Никодимуса.

— С чего ты взял, что он собирается осуществить сделку, чародей? — вкрадчиво промурлыкала Тесса. — Теперь, когда ты здесь, и Меч здесь, и монеты?

— Может, ты не заметила, сучка, — огрызнулся я, — но Меч и правда здесь. И два остальных тоже. Ты бы подумала хорошенько, прежде чем затевать драку.

Шипастый Намшиил разразился квакающим смехом.

— Ты думаешь, шестеро нас побоятся сразиться с двумя Рыцарями?

— Я думаю, вас не шестеро, а пять с половиной, обрубок, — парировал я, приблизившись к ним еще на шаг. Отсюда я мог лучше разглядеть внутренности башни. — И кстати, если вы вдруг не знаете, Рыцарей трое.

Никодимус улыбнулся, блеснув зубами.

— И кстати, если этого не знают Майкл и Саня, двоим Рыцарям противостоят семеро динарианцев. В конце концов, это ты заманил их сюда.

— Гарри, — напряженным голосом повторил Майкл.

Магог рокочуще заурчал и подобрался ко мне на ярд ближе, скребя землю когтями и угрожающе тряся тяжелой башкой.

Я поднял Меч и оскалился в недоброй ухмылке.

— Хочешь отведать, Магилла? — издевательски спросил я, делая еще два шага вперед. — Подходи, получай. Я покажу тебе, что случается с Кинг-Конгами.

Ага! У самого основания стены маяка виднелась съежившаяся человеческая фигура — окровавленная, избитая, полузамерзшая, но живая. При виде меня человек поднял лицо, и я встретился взглядом с Джентльменом Джонни Марконе.

Они привязали его к стене веревками — с учетом погоды, металлические цепи, возможно, просто убили бы его. Половина его лица распухла от ссадин, но оба глаза были открыты. Волосы его слиплись от крови. Точнее…

Блин-тарарам. Кто-то оторвал верхнюю половину его правого уха. Не отрезал, а именно оторвал, судя по бесформенным лохмотьям. Костяшки пальцев на его правой руке тоже покрывала запекшаяся кровь. Марконе явно разбил кулак, прежде чем его связали. Он отбивался.

Я сразу перестал нести ахинею и начал пятиться к Майклу и Сане.

Магог застыл, комично склонив обезьянью морду набок.

Никодимус тоже выпрямился у себя на троне: план, который, как ему казалось, осуществлялся без сучка и задоринки, вдруг начал разваливаться на глазах.

— Майкл! — окликнул я и бросил «Фиделаккиус» в воздух себе за спину.