Эффект искажения - Диана Удовиченко

– Что, милая синьорина, я вам противен? Понимаю. Я мерзок даже сам себе, чего уж говорить о юных девах. Но ничего, скоро все изменится. Именно для этого вы здесь и находитесь.

Обещание, прозвучавшее в его голосе, заставило девушку содрогнуться от ужаса. Не обратив на это никакого внимания, старик продолжил:

– Михаил… на самом деле его зовут Джьякопо, но для непосвященных он Михаил… Так вот, он сделал чудесное открытие. Благодаря ему я могу надеяться… Я ждал сегодняшнего дня шесть лет. Шесть долгих лет, наполненных болью, страхом и беспомощностью. Мне ведь пронзили сердце серебряным кинжалом. Пронзили сердце! Если б не сила Высшего, я умер бы на месте. Но я умирал медленно. Знаете… – Он наклонился вперед и перешел на заговорщицкий шепот: – Я даже не мог обращать! Так далеко зашла моя болезнь. Все адепты ждут дара бессмертия, а его нет! Потому что главный бессмертный умирает! – Он затрясся в мелком беззвучном хохоте, обдавая Дашу вонью тухлого мяса. – Бессмертный умирает! Дивный каламбур, не находите? Такова ирония нашего существования. Это вам не сладенькие кровососы из фильмов! Вы любите вампиров? Впрочем, что это я: конечно, все юные девы любят вампиров. Так смотрите, милая синьорина, смотрите на нас настоящих! Не каждому смертному выпадает такая честь – увидеть истинных стриксов…

Евгений с Антоном установили за границами пентакля небольшую кафедру, положили на нее раскрытую ветхую книгу. Анастасия Станиславовна расставила по всему периметру звезды толстые черные свечи.

От запаха разложения, пугающего смеха и странных, почти бессвязных слов старика у Даши закружилась голова. Она отвернулась, посмотрела на Дениса. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и девушка увидела в глазах любимого – все еще любимого, несмотря на его предательство, – бесконечную тоску и боль.

– Уже четверть седьмого, – сказал Михаил-Джьякопо. – У нас все готово, мой господин.

– Как дела там, снаружи? – осведомился старик.

– Только что связывался. Все в порядке. Киан-ши отступают.

– Хорошо. Передай, пусть не забудут взять живьем хотя бы одного. И позови Луиджи. Пора…

Михаил кивнул, вытащил из кармана мобильный и отошел в сторону. Рэм Петрович высыпал из мешочков в кадильницы резко пахнущий желтоватый порошок. Отстраненно наблюдая за ним, Даша отметила, что у профессора сильно дрожат руки.

– Ну что, моя милая маленькая синьорина, – прохрипел старик, – понимаете ли вы, что стоите на пороге вечности? Не той, что лежит перед нами, стриксами, а той, что доступна только смертным?

– Да пошел ты! – побелевшими трясущимися губами едва слышно вытолкнула Даша, наконец обретя дар речи. – Денис, помоги мне! Пожалуйста!

Она отыскала глазами парня, но тот отвел взгляд:

– Я не могу, малыш… прости…

– Маленькая синьорина еще и храбра, ко всем своим несомненным достоинствам! – прошелестел старик. – Не зовите его, дорогая моя девочка. Он вас недостоин. Вас ждет гораздо более почетная участь.

От этих слов Денис дернулся, как от удара, и подался вперед, словно собирался подбежать к Даше.

– Позаботьтесь о нем, господа, – приказал старик. – Боюсь, он все же способен наделать глупостей…

Евгений извлек из шкафа еще одни кандалы и вместе с Антоном направился к Денису.

– Пошли вон, – угрожающе прорычал тот.

Мужчины сделали попытку его скрутить. Тут же Евгений отлетел к противоположной стене, Антон упал, зажимая рассеченную щеку. Денис дрался, как лев, не позволяя преследователям даже приблизиться к нему.

– Утихомирьте его наконец! – сердито выкрикнула Анастасия Станиславовна. – Он сейчас все свечи посбивает!

– Не дури, Дионис, – добродушно сказал Михаил, засучивая рукава и решительно делая шаг в сторону парня. – Не зли господина, иначе хуже будет.

В ответ Денис оскалился, увернулся от рук Антона, разбежался и вскарабкался на стену, а с нее на потолок. Даша, позабыв о страхе, изумленно наблюдала, как ее любимый, по-тараканьи быстро перебирая конечностями, наворачивает круги по потолку. Остальные вампиры осторожно, чтобы не сбить жаровни и свечи, подготовленные для ритуала, двигались по комнате с задранными головами и медоточивыми голосами уговаривали товарища спуститься. Старик надтреснуто хихикал и потирал узловатые руки.

– Да мать-перемать! – рыкнула, оскалившись, Тамара. – Что за мужик пошел – все самой делать надо!

Она в длинном прыжке взмыла к потолку и приземлилась возле люстры. Алое платье задралось, выставив на обозрение большой круглый зад, не прикрытый ничем, кроме узкой полоски стрингов. Старик взвизгнул в приступе хохота. Даша, сама того не желая, тоже рассмеялась. Злобно рявкнув, Тамара отвесила Денису пинка, отчего парень сверзился на пол. Вампиры набросились на него вчетвером, скрутили, надели кандалы и приковали к торчащему из стены кольцу. Тамара спрыгнула с потолка, поправляя платье и матерясь вполголоса.

Денис извивался, кричал и пытался грызть металл, ломая зубы и кровеня рот. Потом, как-то мгновенно устав, повис на цепях, изредка всхлипывая и роняя с порванных губ розоватую пену. Спустя несколько мгновений раны на губах затянулись, а зубы снова отросли. Красивое лицо приняло отрешенное выражение. Казалось, он забыл обо всем, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

У Михаила зазвонил телефон. Коротко переговорив, вампир сказал:

– Луиджи идет. Готовимся.

Профессор раздал всем черные одеяния, Анастасия Станиславовна зажгла свечи. По комнате поплыл горьковатый тяжелый аромат. У Даши тут же засвербело в носу, и она громко чихнула. Рэм Петрович, приговаривая нараспев что-то похожее на молитву, развел огонь в кадильницах, и в комнате резко запахло серой.

Монотонный голос профессора, душные запахи и что-то еще, необъяснимое, неосязаемое, но могущественное, обездвижили Дашу, сделали ее тело безвольным и бессильным. Антон и Евгений подхватили девушку под руки, подняли со стула и переложили на камень. Даша ощутила, что с нее сняли кандалы, но не могла даже пошевелиться. «Это жертвенник, – думала она. – А жертва – я…» Мысли метались, душа истекала страхом в неподвижном теле.

Рэм Петрович подкатил инвалидное кресло к алтарю, поставив сбоку от Даши. Профессор продолжал нервничать, руки его тряслись, губы были крепко закушены.

Старик впился жадным взглядом в глаза Даши.

– Моя маленькая синьорина, ответьте на один вопрос, и, кто знает, быть может, у вас появится шанс сохранить свою жизнь. Речь идет о Денисе. Он стрикс, или, как у вас принято говорить, вампир. Холодная, не способная чувствовать сущность, нежить, нелюдь… Что, если я предложу вам вот сейчас, сию минуту, поменяться с ним местами? Ваша жизнь в обмен на его? Что скажете, моя маленькая синьорина?

– Оставь ее! – закричал Денис, освобождаясь от оцепенения и изо всех сил дергая цепь. – Не тронь!

Любовь, сжавшаяся от его предательства в крошечный комочек и спрятавшаяся в самый дальний уголок души, вдруг встрепенулась, воспрянула. Она росла, затапливая все существо, наполняя его теплом и счастьем. Даша улыбнулась и шепнула: