Звездная река - Гай Гэвриэл Кей

Некоторые пытались управлять кораблем. Он пытался. Но, в конце концов, это под силу только богам.

* * *

Снова стоя рядом со своим дядей, решив (по глупости), что сможет защитить его физически, если до этого дойдет, Лу Ма слушал, как воин рассказывает им о дереве.

Это было дерево «хуай», софора японская, одно из самых долгоживущих деревьев. Легенда гласила, что оно связано с призраками и духами. По-видимому, одно из них, как раз в то время, когда они здесь собрались, везли по реке Вай к Большому каналу, а оттуда его должны отправить в Ханьцзинь, выкопав из земли в поместье недалеко от реки Вай.

Это самое последнее сокровище сети «Цветы и камни» везли для украшения Гэнюэ. Говорят, что оно царственное, роскошное. «Ему триста пятьдесят лет», – сказал воин.

– За деятельность «Цветов и камней» отвечает У Тун, я полагаю, – прибавил воин по имени Жэнь Дайянь. Он снова встал, повинуясь нетерпеливому жесту императора. «Если он и боится, – подумал Ма, – то не подает вида».

– Это правда, – спокойно подтвердил У Тун. – И это дерево действительно великолепно. Я с самого начала читал все доклады. Возможно, это самый красивый экземпляр в империи, мой повелитель. Его место в Гэнюэ.

– Действительно, – согласился император. – Вы верно служили нам в устройстве нашего сада.

– Это не так, – твердо возразил Дайянь. – Не в этом случае, высокий повелитель. Он предал вас, и Гэнюэ, и Катай.

Ма быстро взглянул на дядю и увидел, что тот шокирован не меньше, чем он. Возможно, даже больше: дядя должен хорошо понимать, насколько безрассудны подобные слова. Ма мог только догадываться и знать, что он бы никогда не смог их произнести. Такие слова не могли слететь с его губ.

– Это обвинение? В присутствии двора? – это спросил первый министр. Его голос звенел от ярости.

– Да.

«Без титула», – осознал Ма. Неужели этот человек старается погубить себя?

Первый министр, по-видимому, рад был оказать ему эту услугу.

– Августейший и благородный повелитель, я прошу разрешения приказать увести этого человека и побить его толстой палкой, – ярость Кай Чжэня была самой настоящей. Лицо его залилось краской.

– Пока не надо, – ответил император Катая, но после короткой паузы. – Но, командир Жэнь, вы ведете себя неучтиво, и приходится предположить, что вы это понимаете, даже если вы новичок при дворе.

– Мною руководит правдивость и преданность, милостивый повелитель. Я служу вам и Катаю. Мои сведения идут не от меня, а от бывшего первого министра Катая. Уважаемый Хан Дэцзинь сказал, что я должен поговорить об этом с императором, пока еще не поздно.

Лу Ма сглотнул, у него пересохло во рту. Он почти ничего не понимал здесь, но им все еще владел ужас. Старик тоже в этом участвует! Он сунул кисти рук в рукава, чтобы скрыть их дрожь. Ему до смерти хотелось оказаться сейчас в «Восточном склоне».

– Это он послал вас сюда? – Вэньцзун широко раскрыл глаза. Рука его потянулась к узкой бородке.

– Я ехал сюда, высокий повелитель. Он остановил меня по дороге, принял меня в своем поместье «Маленький золотой холм» и рассказал мне то, о чем, как он считает, вы должны знать.

Теперь Кай Чжэнь насторожился и стоял неподвижно, как видел Ма. Он был похож на кобру. Ма видел их на Линчжоу, они распускают кольца перед тем, как убить жертву.

– И о чем мы должны знать? – спросил император. Он тоже насторожился.

Жэнь Дайянь ответил:

– Что святость Гэнюэ, его роль, как зеркального отражения Катая, как гармонии в центре нашей гармонии… все это разлетится вдребезги, если то дерево высадят здесь.

– Почему, командир Жэнь?

Как ни удивительно, этот вопрос задал дядя Ма, стоящий недалеко от воина.

Жэнь Дайянь повернулся и посмотрел на него. Он поклонился, как не кланялся евнуху и первому министру.

– Потому что, господин посол, оно было выкопано с корнями, без должных обрядов, без должного почтения, на кладбище выдающегося семейства, где оно укрывало тенью прославленные могилы. Это осквернение и проявление нечестивости, и его совершил человек, которому наплевать на пристойное поведение, даже если это ослабит императора и поставит его под угрозу.

Лу Ма пришел в ужас. Если это правда, то это большое преступление. Начать с того, что дерево «хуай» – это наполовину дерево, а наполовину призрак! А уж если его выкопали на семейном кладбище… Это преступление против предков, духов и богов. Они, возможно, потревожили могилы, они наверняка это сделали, если дерево такое старое! Кем бы ни были члены этой семьи, привезти дерево, населенное разгневанными духами, в сад императора? Просто голова идет кругом!

– Чье это кладбище? – спросил Вэньцзун. Сейчас на него страшно было смотреть. Гэнюэ для него был священным садом, это все знали.

– Семьи Шэнь, мой повелитель. Я знаю, что великий император их помнит. Мы все помним. Генерал Шэнь Гао прославился как Командующий Левым флангом на Усмиренном западе, который руководил нашими армиями с честью. Он покоился под этим деревом, мой повелитель. Один его сын, также похороненный там, служил главным советником первого министра, второй был наставником следующего императора и служил ему. Он знаменит своей поэзией и…

– И своими конями, – договорил за него император Катая. Его голос звучал пугающе мягко. – Это Шэнь Тай?

Жэнь Дайянь наклонил голову.

– Это он, мой повелитель. Его могила также была под этим деревом, оно укрывало ее. И могилу его жены, его сыновей. Многочисленных внуков, их жен и детей, они тоже похоронены там. Там также стоит памятное надгробье его сестры, которой там нет только потому, что…

– Потому что она покоится в гробнице вместе с императором Шиньцзу, к северу от Синаня.

– Да, светлейший повелитель.

– Именно это дерево, с того кладбища, везут сюда? Чтобы высадить в Гэнюэ?

Лу Ма увидел, как воин опять, молча, наклонил голову.

Император глубоко вздохнул. Даже неискушенный человек (а Лу Ма понимал, что он именно такой) мог видеть, что его охватила дикая, безудержная ярость. «Императорам, – подумал он, – не нужно скрывать свои чувства». Вэньцзун повернулся к своему первому министру – и к стоящему рядом с ним человеку.

– Министр У Тун, объясните.

Невозмутимость и самообладание имеют предел, по-видимому.

– Великий, великий повелитель, – заикаясь, произнес У Тун, – конечно, я не знал об этом! Конечно…

– Вы только что сказали нам, что просматривали все доклады, министр У.

Снова молчание. В нем чувствовалось дыхание смерти.

– Все равно… все равно! Я не знал, где оно… как это было… конечно, я прикажу наказать виновных. Самым суровым образом, милосердный повелитель! Дерево вернут на место и…