Шагнуть в неизвестность - Юрий Иванович

Об этом мы вычитали ночью: любой пеший, всадник, рыцарь в тяжеленных доспехах через несколько километров, а порой всего лишь через пару сотен шагов оказывался поднятым жутким ураганным ветром, похожим на торнадо, в воздух на высоту десяти — двадцати метров и падал оттуда наземь. Редким счастливчикам с переломанными конечностями удавалось выползти с территории Шартики обратно.

Но именно этот момент меня больше всего интересовал:

— Зроаки тоже гибнут?

— Обязательно. Как и кречи. Летунов просто парализует в воздухе.

— А какова суть, цель попыток любого разумного создания приникнуть в царство мертвых ешкунов?

— Имеются очень древние источники, которые утверждают: в центре Шартики стоит еще один Сияющий курган. Но сейчас в этом уже сомневаются и самые авторитетные историки. А почему тебя это так интересует?

Очень интересно! О таком чуде я и предполагать не мог. Кажется, тамошний Пантеон неспроста огородили от любого лишнего внимания. Вполне возможно, что оттуда имеются более доступные, простые выходы в иные миры, и Грибники таким радикальным методом избавились от толп любопытных паломников. Если судить по миру Дикий, то им и не такие карантины доступны.

Неужели никто раньше не пытался использовать магические силы в борьбе с аспидами всего человечества? Надо поинтересоваться:

— Ну, сам факт наличия второго кургана — это уже нечто уникальное. А вот если бы все-таки силу этих ураганов сместить на империю Гадуни — вот было бы знатно! Пусть бы там тоже никто не жил, зато и мир бы избавился от людоедов. Правда здорово?

— Так-то оно так, только о подобном даже мечтать смешно.

— Ну, нам с тобой, может, и смешно. А вот трехщитные? Да объединившись большой толпой? Неужели ничего не пробовали?

Видно было, как префект пытается честно отыскать ответ на этот вопрос:

— Вряд ли. Насколько я помню, ни о каких таких пробах нигде и никогда не упоминалось. — К тому моменту Мелен уже понял, что мы направляемся в курган, и явно успокоился. Даже догадался о моей цели визита: — Хочешь музыку послушать?

— Да надо как-то определиться.

Без сомнения, Емлян уже много чего поведал старшему префекту, а возможно, и не только ему. История моего неожиданного посвящения неведомыми магическими силами в потенциального хранителя наверняка обсуждалась этой ночью не только в пейчере. Тем более что теперь я вошел в Лабиринт растущим, выздоравливающим носителем первого шита, и интерес к этому событию проявлялся не только у меня или моего товарища.

Словно ожидая нашего визита, уже в первом зале к нам приблизился и степенно поздоровался старший хранитель Круст из рода Имлов. Видимо, мою новую внешность опознал по описаниям или по наличию рядом почетного эскорта во главе с префектом. Ни задерживать меня, ни втягивать в длительную беседу он не стал. Только и задал один вопрос:

— Борей, ты не против, если и мы соприсутствуем в главном зале?

— Нисколько.

Удивляться данному вопросу не приходилось. Скорее всего, большинство кандидатов во второй и более разы старались при этом не привлекать особого внимания к своей персоне. Долго гуляли по внутренностям Пантеона и лишь потом запускали звучание торжественной музыки. А сейчас время раннее, людей почти не видно, зато следом за Крустом к нашему шествию стали присоединяться очень многие коллеги моего знакомого. Я и решил, пока мы двигались к главному залу Пантеона, просветить для себя некоторые весьма важные моменты:

— Сколько раз ты слушал музыку после касания лобного камня собственными ладонями?

— Два раза. Иного не дано. Уже став хранителями, мы имеем право прикоснуться только после призвания кургана.

— И часто такие призвания бывают?

— Никогда не было.

— И оба раза музыка звучала для тебя совершенно одинаково?

— Конечно. Да и как может быть иначе?

— А мне вот показалось, что в мелодию вплетались какие-то посторонние звуки, появлялась некоторая фальшь в звучании инструментов.

Круст отечески улыбнулся:

— Не иначе как от волнения. Чего в первый раз не случается!

— Но другим такое звучало?

— О таком не слыхивал.

Над следующим вопросом я долго не задумывался:

— Если музыка и сейчас для меня прозвучит, станут ли мне навязываться с какими-то предложениями твои коллеги или какие-либо чиновники имперских канцелярий?

— Еще с первого раза ты стал неприкасаемым и неподвластным даже императору. Если ты, конечно, сам не поступишь на службу или не возжелаешь на кого-то работать. Тебя могут пригласить на беседу, тебя могут попросить выслушать советы, рекомендации или правила, но заставлять тебя куда-то явиться и перед кем-то держать ответ никто не имеет права.

О! Вот это отлично! Как раз то, о чем я мечтал все последние дни. Теперь мне никакой префект не страшен. Да что там префект! Только что прямым текстом заявили: императору я тоже не подчиняюсь! Вот повезло так повезло! Если бы я сразу об этом знал!..

Запоздалые сожаления мне ничего не дадут, тем более что цель наша в поле зрения показалась, следовало поторопиться с вопросами:

— Ну а курган часто с вами разговаривает?

— Никогда. Только перед первым разом, когда сам зовет к лобному камню.

Жаль. Я бы очень страстно хотел с ним поговорить. Вряд ли Сияющий курган нечто живое и биологически разумное. Скорее, это нечто вроде громадного компьютера, но даже у бездушной машины мне найдется что спрашивать сутками и годами. Кстати, и в первый раз здешний голос так мне сразу и заявил без обиняков, что все тайны мне придется открывать самому и постепенно.

Еще раз — жаль.

Я уже и ладони над камнем простер, как вдруг подумал: а кто-то другой еще хоть раз пытался мысленно поговорить с таинственным голосом? Наверняка пытались, но как? Просто стояли и взывали? Раз ни у кого не получилось, то и опыта никакого нет. А как мне попробовать?

Руки я опустил вдоль тела, прикрыл глаза, сосредоточился и стал взывать в пустоту вокруг моего сознания. Ничего в ответ.

Немного подумал и вновь распростер руки над камнем ладонями вниз. Гулкая тишина. Кажется, никто из хранителей и прочих находящихся в зале даже не дышал. Хотя чуть позже я вспомнил, что и не могу их слышать. Меня словно окутало невидимой, отсекающей любые посторонние звуки ватой.

Так и не касаясь грубо отесанной поверхности, я принялся водить над ней ладонями в разные стороны и в разных уровнях.

«М-да! Что с булыжника взять! — расстроился я через четверть часа моих бесплодных попыток „поговорить“, — Пусть в нем и самые уникальные электронные связи, но выше своего носа он не прыгнет. Заложена в него программа, вот он и действует по ней тысячелетия. Сходятся какие-то параметры в человеке — порадует и его, и зевак музыкой. Не сходятся — вообще…»