Шагнуть в неизвестность - Юрий Иванович

Но тем не менее я теперь шел гордый и счастливый тем, что все основные трудности остались позади. Я сумел избежать смерти, вырвавшись из лап людоедов, получил при этом первый щит, помог спастись таким же, как и я, пленникам, выжил на Земле в болезненных приступах освоения щита в моем теле и начал расти. Ага, еще следовало добавить в заслуги, что мы с товарищем удачно справились с последствиями неудачного перехода в этот мир, сумели перебить кучу людоедов, сбежать от них и ют теперь благополучно добраться до этого великого города.

Как же тут все здорово и прекрасно!..

Мои лирические мысли оказались прерваны самым брутальным образом. Хотя я сам был виноват: нечего в таком столпотворении смотреть по сторонам, словно дикий горец, лавировать надо, лавировать!

Я-то не упал, а вот более высокий, хоть и худощавый парень в простой матросской робе от неожиданности неловко дернулся, запутался в собственных ногах и завалился на спину. Следовало отдать должное нашим стражникам, которых мы после столького количества совместно съеденного считали искренними приятелями. Наши милости взяли в кольцо, а несчастного матросика вздернули на ноги рывком с двух сторон и уже стали заламывать руки.

— Ща, ребятки, ща! — поспешил я остановить разборки. — Моя вина! Прошу прощения! — После чего внимательнее всмотрелся в нахмуренное лицо потерпевшего и радостно воскликнул в узнавании: — Феофан! Вот так встреча! Ты куда это так мчишься? Вижу, что «Перун» из плавания вернулся? Или просто по Лияне курсировали?

По мере произнесения моих вопросов знакомый мне юнга удивлялся все больше и больше, не в силах сообразить, кто я такой и почему так с ним панибратствую. Поэтому озадаченно хмыкнул и признался:

— Извините, не признал.

— Ну так оно и понятно! — От моего хохота зеваки и прохожие на набережной подались назад, пространства вокруг нас стало еще больше. — Я ведь с того времени чуть не вдвое подрос. Забыл, как мы с тобой рисовали в кубрике? Я тебе еще версов подбросил для гипны. Кстати, прошел? Ну, чего молчишь? Или пропил серебрушки?

— Как можно! — с расширяющимися от узнавания глазами пробормотал Феофан и воскликнул: — Борей?! Ха-ха! — И слова из него полились водопадом: — Так ты живой?! А тебя уже все похоронили! Рассказывали, что тебя кречи украли, к людоедам унесли! А ты просто за щитом отправился! Ай да молодец! Ох! Да ты ведь теперь еще и носитель?! Невероятно! Сейчас как нашим скажу, никто не поверит!

Мы дружественно потрепали друг друга по плечам, и я переспросил:

— Так ты на корабль?

— Ага! Мы только час как пришвартовались, и меня посылали с письмами на почту. Вот бегу обратно. Зайдешь?.. — Только теперь он вспомнил, что я не один: — Заглянете к нам на борт?

— Да нет, некогда. Да и к вам надо заблаговременно разрешение выпрашивать.

— Что за глупости, Борей? — Феофан уже схватил меня под локоть и стал разворачивать в сторону флагмана. — Ведь ты с момента последнего визита — самый почетный гость у нас. Мы ведь и в море ходили, чтобы специально твой новый парус испытать, и ты знаешь, какие восторги он вызвал? Хо-хо! Теперь нашему «Перуну» никакие шторма не страшны. Ни в коем случае на берег или на рифы не снесет.

Зайти, конечно, хотелось, но время поджимало: Светоч уже почти склонился к горизонту. Да и не хотелось мне вот так с ходу нарваться на отца Мансаны, который просто по долгу службы еще до полуночи должен будет оставаться на борту.

— Может, завтра и заскочу, — пообещал я, настойчиво поворачивая в прежнем направлении. — Передавай всем привет!

Когда мы вновь устремились к пейчере, Мелен Травич не сдержался и полюбопытствовал:

— Очевидно, ты и парусной оснасткой нашего флота занимаешься?

— Да так, ерунда. Просто поделился некоторыми своими соображениями, — скромно ответил я, поворачивая с набережной на нужную улицу и указывая теперь уже Леониду на памятное место под большим газовым фонарем: — Вот тут меня подлый кречи и хапнул. Лопуха безмозглого!..

К столбу был привязан букет живых, но уже слегка подвядших цветов, и качающий головой префект указал на него пальцем:

— Такие крепят в течение двух лутеней везде, откуда похищают детей.

— Вот я тогда и выглядел как ребенок.

Кажется, только тогда он поверил:

— Так тебя и в самом деле кречи из самой столицы похитили?

Даже не поворачивая голову в его сторону, я двинулся дальше, отвечая на ходу:

— Не похитили, а просто одолжили покатать по ночному небу.

— Как же ты от них вырвался?!

— Военная тайна! — последовал второй наглый ответ.

— Так тебя уже и не ждет никто? Или ищут?

— Если ищут, значит, ждут, — стал я со смешком поучать местного кагэбиста, раза в два старшего, чем я, по возрасту. — А если не ждут, то зачем искать? Тем более что вот он я, совсем не потерянный, а очень даже ничего. Особенно внешне! И вообще ребята, — я легко ускорил шаг, с удовольствием замечая, как поток прохожих передо мной расступается, словно перед ледоколом, — где вы ночевать собираетесь?

— Как где? Рядом с тобой. В южных пейчерах.

— И долго так будете за мной следом ходить? Мелен, только честно! А?

— Могу и честно, Цезарь, я ведь тебе не враг и пекусь только о твоей безопасности.

— И?..

— Будем тебя беречь до полного выяснения обстоятельств. Сам понимаешь, и я не могу вашими милостями рисковать, и начальство мне не позволит.

— Да брось ты! Сам ведь хвастался, что решаешь все вопросы без всякого начальства.

— Когда такое было?

— Господин Копперфилд! Напомните, пожалуйста, товарищу, сколько он выпил и как себя вел.

Мэтр клоунады и в самом деле напомнил, да так прикольно, что никто не обижался и все хохотали. Даже идущие нам навстречу горожане и гости столицы посмеивались и откровенно улыбались. Такой веселой компанией мы и дошли к цели нашего пешего перехода. В створе тоннеля уже стоял знакомый мне охранник, который почему-то перестал мне казаться таким огромным и величественным. Я с ним поздоровался, он ответил, но так и не узнал. Хотя и сам двинулся следом за нашей внушительной компанией в холл гостиницы.

С замирающим сердцем я подошел к стойке и обменялся местным приветствием с Емляном. Тот тоже стал намного меньше привычного, и я понял, что это не он стал расти вниз, а я значительно вырос. И с ходу поздоровался:

— Света и спокойствия!

На меня владелец пейчеры тоже уставился с неузнаванием:

— Хотите у нас остановиться? Все?

— Ну для меня комната не нужна, она и так уже снята и оплачена. Товарища желательно поселить в соседний со мной номер. А вот эти одиннадцать молодцев сами решат, где и как им устроиться.

— Не понял, — Емлян подозрительно прищурился, словно просвечивая меня рентгеном. — Вроде ты мне знаком, но вот… Какой у тебя номер, говоришь?