Я иду искать - Макс Фрай

— Зря ты девчонкой не родился, — наконец сказала она. — Этого я тебе ещё долго не прощу, так и знай.

Карвен кротко кивнул в ответ. Дескать, ладно, буду знать.

— Вряд ли следует попрекать молодого человека обстоятельством, которое довольно мало зависит от человеческой воли, — укоризненно заметил сэр Шурф. — Дело уже сделано, он родился таким, каков есть. Поздно локти кусать.

— Тем более, с этим недостатком вполне можно жить, — вставил я. — Мы же как-то живём.

— Вот именно, — язвительно подтвердила леди Сотофа. — Как-то живёте. А я, такая нежная и впечатлительная, вынуждена наблюдать этот абсурдный процесс.

И, махнув рукой, расхохоталась. Повернулась к Карвену, сказала:

— Не обращай внимания, мальчик, это я их дразню. Тебя тоже стану, но позже. Возможно уже буквально через пару лет — если конечно будешь хорошо учиться и плохо себя вести, хотя бы иногда. Для вас, мальчишек, самая большая опасность прежде времени стать совершенством — как вы это себе представляете. Эти двое только тем и хороши, что порой начинают вести себя просто ужасно, а то пришлось бы бежать от них на край Мира. Тебе есть с кого брать пример.

Карвен слушал её, открыв рот, и, судя по подозрительно просветлённому выражению лица, понимал примерно одно слово из трёх. Или даже из пяти. Поэтому за него ответил я:

— На самом деле вы совершенно напрасно принимаете его судьбу так близко к сердцу. Всё равно этот тип, ваш Великий Магистр съест ребёнка живьём, буквально в ближайшие полчаса. Или того хуже, заставит ровно дышать, знаю я его замашки. Давайте не будем мешать твориться этому злу. Тем более, что вы уже давно собираетесь пойти со мной в тёмный лес.

— Я собираюсь сделать такую глупость? — возмутилась леди Сотофа.

— Ну да. Сами понимаете: это уникальный шанс собственными руками пощупать полный конец обеда, как он есть. Неужели упустите?

— Ишь ты как разошёлся, — усмехнулась она.

— Это я, считайте, ору от ужаса.

— Догадываюсь, — кивнула леди Сотофа. — Ладно, что с тобой делать, пошли.

* * *

— Знала бы, что ты мне однажды такой ужас покажешь, ни единого чёрствого пирога на тебя не перевела бы, — сказала леди Сотофа Ханемер.

Она держала в руках сломанную оранжевую ишку и неприязненно разглядывала тёмный шар, прикрепившийся к внутренней стороне её верхней деки.

Я молча развёл руками. Дескать, чем богаты, тем и рады. Извините, если не угодил.

— Ладно, — вздохнула она. — По крайней мере, теперь понятно, что на самом деле случилось.

Я выглянул в окно, убедился, что три дюжины полицейских, поставленных охранять наше сокровище, не устроились где-нибудь поблизости подслушивать наши разговоры, ради которых их только что выставили из заветной комнаты, и адресовал ей умоляющий взгляд: «объясни-объясни-объясни!» — в надежде, что это сработает лучше, чем высказанная вслух просьба.

— Это, не поверишь, история про дружбу, — горько усмехнулась леди Сотофа. — Или даже про любовь, как ни назови, суть одна. Про идеальный союз равных, который делает каждого участника многократно сильнее. Смерть, слепая безликая сила, изгнанная из своего убежища, превращённая в безобидное твёрдое вещество, не могла справиться с колдовством и покорно сохраняла навязанную ей форму. Но собравшись вместе, пять отдельных смертей превратились в нечто совсем иное. Вещество стало существом, обладающим, как минимум, собственной волей; подозреваю, что и чем-то вроде сознания. Невероятное событие! По идее, нам с тобой бесконечно повезло стать его свидетелями. Но я, в кои-то веки, совсем не рада этому опыту. Сама себя не узнаю. Похоже, близкое присутствие этой… этих… этого существа не идёт мне на пользу.

— Мелифаро вообще не смог держать эту штуку в руках, — сказал я. — И на Карвена она, по его словам, нагоняла жуть, но он как-то терпел. А я, например, вообще ничего особенного рядом с ней не чувствую. Даже теперь, когда знаю, что это — не просто шар, а пять чужих смертей, всё равно никакой реакции. И Айса тоже…

— Это понятно, — нетерпеливо отмахнулась леди Сотофа. — У всех свои отношения со смертью. Я ей осознанно противостою по мере необходимости. Сэр Мелифаро тоже; гораздо менее осознанно, зато неистово, всем своим существом. Карвен, несмотря на предельную уязвимость, отделался сравнительно легко, потому что за время работы у Скалдуара привык относиться к смерти с заинтересованным уважением, как учёный к предмету исследования. А девочка, о которой ты говоришь, задумала убийство. Кстати, вовсе не такой глупый замысел, как может показаться; готова спорить, она могла бы добиться успеха, если бы поймала свою жертву в удачный момент. Поэтому рядом с этими смертями девочка чувствовала себя отлично: они собирались действовать заодно. Ну а ты…

— Я вроде бы не задумывал никакого убийства, — осторожно сказал я. — Сами знаете, у меня несколько иные увлечения.

— Что совершенно не мешает тебе быть идеальным убийцей. Потенциально, я имею в виду. Ты не любишь убивать, но можешь сделать это одним плевком. Я знаю, что ты предпочитаешь не вспоминать об этом подарке, случайно полученном от мёртвого Махлилгла Анноха[43]; в другой момент сказала бы: и правильно делаешь, «способен» — не означает «обязан», каждый из нас волен закопать в землю те таланты, которые не приносят ему радости. Но глупо игнорировать этот факт сейчас, потому что именно твоя уникальная способность к убийству примиряет с тобой это удивительное существо. И рядом с ним ты не ощущаешь ни малейшего дискомфорта. Можно сказать, повезло.

Я молча кивнул. Развивать эту тему мне совсем не хотелось.

— Но почему эти смерти отменяют Очевидную магию? — спросил я. — Ей что, неприятно осуществляться в такой обстановке? Это было бы странно, потому что способов убить с применением Очевидной магии, пожалуй, больше, чем даже кулинарных рецептов…

— Вот именно. Хорошо, что ты сам понимаешь, какую ерунду городишь. «Неприятно осуществляться» — это надо же было выдумать!

— Но должно же быть хоть какое-то объяснение.

— Оно, разумеется, есть. Магия, видишь ли, не то чтобы отменилась. Просто её перестало хватать.

— Перестало хватать?!

— Есть вещи абсолютно невозможные, — сказала леди Сотофа. — Наверное довольно неожиданно услышать это именно от меня? Тем не менее, факт остаётся фактом: некоторые события и явления невозможны, поскольку противоречат самой природе реальности. И когда они всё-таки осуществляются… скажем так, проявляют волю к осуществлению, на это расходуется вся сила Сердца Мира, до которой они способны дотянуться. Она уходит, как вода в пересохшую землю, сколько не дай, потребует ещё. Счастье, что таких невозможных вещей совсем немного, по пальцам пересчитать. Но симбиоз овеществлённых смертей несомненно входит в список.