Трофейная ведьма - Лана Ежова

Нахлебаться горьковатой воды не успела — сила источника приняла в свои объятия и мягко подтолкнула к поверхности. Недружелюбное покалывание по всему телу быстро сменилось приятным теплом. Чуть успокоившись и пережив закидон «веника», сделала то, ради чего прилетела. Нырнула глубоко-глубоко и потянула силу. Я жадно пила ее и долго не могла насытиться.

На берег вышла, пошатываясь, ощущая себя объевшейся пиявкой.

Метла ждала, паря в метре над галькой. Я спокойно взобралась на нее, не тратясь на сушку волос и одежды. Радовало, что сумка заговорена от всевозможных неприятностей и влаги в том числе. Вскоре ветер, еще тот фен, отлично справился с задачей, окончательно испортив мою прическу.

Когда приземлилась на большой лесной поляне, луну скрыли грузные облака. Если не потороплюсь, могу попасть в грозу. А молнии и ведьма на метле несовместимы. Хуже только ведьма на метле и незамеченные провода высоковольтных столбов, которые встречаются чаще небесных стрел.

Звуки ночного леса умиротворяли, и несколько минут я вслушивалась в них, выравнивая дыхание и просто наслаждаясь живым шумом. Света редких звезд мне не хватало, пришлось начаровать несколько полупрозрачных, ярко светящихся голубым «воронов», заменивших мне фонарики.

Более-менее ровный, поросший мхом участок земли я нашла почти сразу. Сверяясь с потрепанным листком, расставила треугольником белые свечи, перемежая их кусками розового кварца. Черный морион, призванный смягчить последствия расставания с любимым человеком, продублировал треугольник внутри первого. В размещенное в центре треугольное блюдо белого цвета я насыпала измельченные в порох растения: дурман, полынь, омелу, руту и любисток. Сверху посыпала щепоткой чертополоха. На травяную подушку поставила хрустальную пиалу, пока еще пустую. Готово, можно читать заговор.

Забавно, что его я нашла в книге дома Волковых. Еще четыре года назад, когда Стелла заставила делать выбор: остаться с Германом или избавить его от страсти ко мне. На самом деле тогда на кону стояла не любовь ее сына, а моя жизнь — и я выбрала первое. Но, как всякая ведьма, не могла отказаться от дармового знания из чужого гримуара.

Стелла приказала выбрать одно заклинание из двух. Подозревая, что меня обыщут, я записала оба, но лист с лишним скомкала и бросила под стол, в корзину для бумажек. На следующее утро Морриган следил за домом Волковых, чтобы заметить, когда они выбросят мусор. Когда мусоровоз отъехал от дома Верховной, ворон украл нужный мешок и отдал мне. Пришлось покопаться в чужом соре, но оно того стоило — я заполучила уникальный заговор чужого рода, не подозревая, что однажды все-таки использую его по собственному желанию.

Интересно, Стелла одобрила бы, что я не просто сбегаю из Темных Вод, но и избавляю ее сына от любовной зависимости? Что-то сомневаюсь. Она окончательно смирилась с моей кандидатурой в невестки, раз после смотрин заговорила о внуках…

Предаваясь воспоминаниям, я немного отвлеклась. Хлопанье крыльев вернуло к реальности.

Сотни воронов слетались ко мне, рассаживаясь на ближайших деревьях. Мощные клювы, опасные когти — черные птицы станут моими защитниками на ближайшие полчаса, пока я буду сосредоточена.

— Кхар! — хрипло каркнул Морриган, спланировав к моим ногам.

— Спасибо, что привел их, — поблагодарила эквиума и, наклонившись, наделила толикой силы.

Довольно встрепенувшись, он вскочил во внешний треугольник и деловито поправил лапкой один из кристаллов. Перфекционист.

Подозвав ближайшего из эфемерных «воронов», чтобы посветил, я вернулась к листочку с коротеньким заклинанием. Повторила несколько раз мысленно, заучивая.

Казалось, когда я развела в стороны руки, лес замер, прислушиваясь. Умолкнул далекий сыч, затихли лягушки из ручья, протекающего неподалеку. Затаились цикады и ночные скрипачи-сверчки. Даже комары перестали зудеть назойливо.

Подчиняясь моему мысленному приказу, одновременно зажглись свечи.

— От меня к тебе. Твоя любовь отравлена моей нелюбовью… — Я произносила древние слова медленно, тягуче, видя перед мысленным взором печальное лицо Германа Волкова. — В кривом зеркале чувства замараны болью. Истай, темная страсть, к берегу верному прибейся, о сердце другой отогрейся!

Порыв ледяного ветра, норовя затушить свечи, взметнул мои волосы вверх. Вороны тревожно закаркали, забили крыльями, оставаясь на месте. Взятая у источника в озере сила сочилась сквозь пальцы, по капле чистой росой оседая на дне хрустальной пиалы. Оседала, закрашенная мощью заклинания.

Миг поколебавшись, я договорила необязательную строчку:

— От меня к тебе отразись, тот, кто судился, явись!

Заклинание также обещало подсказку, где искать истинную любовь тому, кого избавляли от несчастной, и той, кто ритуал проводил.

Один образ скользнул неуловимым видением, сразу исчезая. Призрачный Матвей Иванов задержался дольше. Сухощавая фигура, темно-русые волосы, нереально синие глаза — мое воображение разыгралось, дорисовав то, что не увидишь в размытом мареве. Светящийся лазурно мужчина качнулся в мою сторону и сразу исчез.

Я зажмурилась, не давая слезам пролиться. Вот что я за женщина? Почему противоречивые чувства раздирают даже во время важного ритуала?.. Почему меня потянуло сразу к двоим? Где это видано, восхищаться силой духа, характером и поступками одного мужчины и испытывать жгучее влечение к другому? Настолько сильное, безумное влечение, что простила своему врагу все?..

А может, просто ненависть и страх перегорели во мне за восемь лет? И я видела в демоне всего лишь страстного, безудержного любовника? Вожделение и адреналин — взрывная смесь. Вскружив голову, спустя время они пройдут без следа. Надеюсь, но я уже не уверена.

Свечи погасли. На дне пиалы радужно сиял напиток забвения для человека, который любил без взаимности. Бережно перелив его в пластиковый флакон, я быстро убрала за собой.

Бледно-бирюзовый туман, частый спутник колдовства на природе, полз по земле. Что скрывали его рваные клочья, я увидела, когда спрятала кристаллы в сумку и отошла от очищенной полянки. Вокруг меня появился ведьмин круг, грибы, выросшие на излишках чар. Заговор мой нес светлую энергетику и желание исправить ошибки, поэтому выскочили белые грибы — широкошляпые крепыши на толстых ножках, высотой с мою ладонь. Ведер пять собрать точно можно. Какой-нибудь счастливчик из окрестных поселков сдуреет от радости, когда найдет редкостный урожай.

— Назад, в город, — велела метле устало.

И хитрое помело не стало упрямиться — сразу подняло в воздух без прыжков с моей стороны. Воронья стая не отставала, оглушительно галдя.

Развевающиеся волосы серебрила вынырнувшая луна, ветер настойчиво дергал подол платья. Я неслась с Морриганом над головой и сотней его братьев вокруг — лучшей свиты и не пожелаешь.

Я наслаждалась подзабытыми ощущениями, старательно гоня мысли о том, что наделала. Нет, я не жалела, но легкий страх, что теряю опору в настоящем, не представляя, что ждет меня в будущем, омрачал радость.