Трофейная ведьма - Лана Ежова

— Пространственный туннель дамониец преодолевает в боевой форме, что предполагает исступление, боевой раж.

— Как у берсеркера?

— Да. Когда я вынырнул из озера, меня продолжали вести инстинкты убийцы.

Он не оправдывался, просто излагал факты, а еще смотрел не в глаза, а куда-то поверх моего левого уха. Впрочем, я тоже не могла долго на него смотреть — меня переполняла горечь и обида на судьбу.

— Охранников ты убил, сметая со своего пути, потому что мешали… — Я выдавливала из себя слова через силу. Я все еще не могла до конца осознать, что разговариваю именно с ТЕМ демоном. Разговариваю вместо того, чтобы упасть в обморок от ужаса или визжать, как полоумная. — Викину магию выпил, а мою — не до конца… Почему?

— Не успел — поспешила подмога, если помнишь, а я был сильно ослаблен, крохи вашей силы помогли мало.

Убийственно честный ответ. Я же надеялась, что пощадил, уже тогда чувствуя ко мне что-то. Любовь с первого взгляда по-демонически, ага.

— Если ваша боевая форма настолько специфична, может, не стоит использовать ее?

— Без нее не пройти мимо духов, которые в переходе между мирами почти всесильны и обретают плотность. Из Дамонии на Землю идти сложнее, чем от вас к нам.

— В смысле?.. Ты хочешь сказать, что те, кого бросают в портал, выживают? — Подозреваю, у меня сейчас глаза выскочили на лоб. А еще смутная мысль крутилась рядом, но я не могла ухватить ее за хвост.

— Более того, раньше ведьмы из добровольцев переходили в Дамонию по договору. После разрыва отношений к нам отправляли сначала преступниц, затем, в насмешку — мертвых старух-Верховных. Почему я и назвал сбрасывание трупа омерзительным.

Меня осенило:

— Подожди! Получается, сброшенные восемь лет назад в озеро девушки живы? — Это была по-настоящему удивительная новость. — И это ты вытащил Лисицыну из камеры и изгнал из нее духа? Ты рассказал ей про Дамонию и потребовал передать те странные слова?..

Он пожал плечами.

— Изгнание воплотившегося духа — щелчок по самолюбию ваших ведьм из первейших семей. Хотел напомнить, что они потеряли, отказавшись от сотрудничества и закрыв нам дорогу на Землю.

Лежащая неподалеку Роза надсадно закашлялась. Демон поднял ее на руки и велел мне следовать за ним.

На пороге я обернулась и ужаснулась, увидев, во что превратилась почти вся гостиная. Обуглившиеся стены, чуть дымящийся ковер, черный паркет… Комнату спасет только капитальный ремонт, и, хотя в некотором роде он понадобился из-за меня, организовывать его я не хотела.

На улице Мэйтус опустил свою ношу на веранду и обернулся ко мне.

— Еще вопросы, Вероника?

Под верандой пел сверчок, не подозревая, что каких-то десять минут назад его убежище могло сгореть. Небо усыпали крупные звезды. Ветер шевелил мои волосы, охлаждая разгоряченное лицо.

Я дышала полной грудью, наслаждаясь свежим воздухом. Еще тихо радовалась, что демон не прибил Розу, даже в некотором роде позаботился о ней.

— А как вы поняли, что погибнет ваш мир? А не наш?

— Духи из межмирья. Они стремятся в измерение, которое уцелеет. Спрашивай еще, Вероника, пока у нас есть время.

Я задумалась. Что еще спросить? Что дальше? Так я и сама знаю: ничего не изменится в моей жизни, просто я узнала больше, чем требовалось.

— Вопросов много, но задавать их сейчас я не готова — в голове мысли кружатся, как на карусели.

— Хорошо, потом расспросишь, — согласился мужчина. — Теперь ты понимаешь, что должна отдать мне кулон вашей Верховной? Я знаю, что его спрятала ты.

Минуточку! О том, что это сделала я, знала только Виктория! Я вспомнила дневник Матвея, историю, как он добил демона, преследовавшего жену.

— Ты тогда не умер?

Вопрос вырвался, прежде чем я хорошенько подумала.

Дамониец вперил в меня удивленный взгляд. Нет, какие все-таки у него красивые глаза…

— Когда я не умер?

— После ДТП, в которое попал с Викторией. Ее муж добил демона, о чем позже написал в дневнике…

Мой голос становился все тише. Глуповато выгляжу. Он жив, стоит рядом, а я спрашиваю, не умер ли он тогда. Получается, он обманул Матвея.

— Нельзя верить всему, что где-то там написано, — усмехнулся брюнет. — Итак, где кулон, Вероника?

Если не признаюсь, он начнет меня пытать?

Паникуя, я попятилась. Налетев на ротанговое кресло-качалку, чуть не упала.

— Не надо меня бояться, Вероника, я не причиню тебе зла. — Демон, приблизившись, обхватил мое лицо ладонями. — Прости.

Закономерный вопрос «За что?» задать не успела — его губы захватили в плен мои и не выпустили, пока у нас не закончился воздух.

В голове немного звенело. Я чувствовала себя пьяной. Даже не подозревала, что бывают такие поцелуи — крышесносные и без приворотного зелья.

Он смотрел на меня так, как будто не мог наглядеться. И в золотых глазах я видела сомнение и грусть.

— Ника, я ухожу, — сообщил он наконец.

Куда? Зачем? А как же я?.. Я стиснула зубы, чтобы не задать дурацкие вопросы, которые выдадут меня с головой. Ничего, переживу разочарование, как и раньше. А чего я ожидала? Любви до гроба? После парочки занятий сексом? Надо сказать, очень горячим… И все-таки он не повод влюбляться в демона.

Влюбляться… Это даже не влюбленность. Желание. Совместимость, физическое притяжение — и больше ничего. Вот только почему мне больно? Почему скулит душа, от которой будто откололи кусочек?

— И хочу, чтобы ты ушла со мной, — добавил после паузы Мэйтус. — Нет, ничего сейчас не говори, Вероника. Я даю тебе время подумать — семь дней.

Сердце забилось быстрее. У надежды отросли крылья. Я ему небезразлична!

— Почему неделю?..

— Больше не дам, иначе надумаешь лишнего, — подтрунил по-доброму, не обидно. — Встретимся в воскресенье в полдень в «Дежавю».

Он назвал адрес столичного кафе, в котором я завтракала, когда следила за Матвеем и Авророй. Странное совпадение. Неужели он уже тогда наблюдал за мной? Но разбираться не буду, в принципе мне все равно — я не приду на встречу.

— Если не придешь, — он словно прочитал мои мысли, — я исчезну из твоей жизни, не стану преследовать.

Еще один поцелуй, прощальный, и он оставил меня одну.

Через несколько минут двор наполнился людьми: Герман с братом и отцом, переваливающаяся уткой беременная Жанна и ее дети. Учинившийся переполох вогнал в ступор, и я толком не продумала, как объяснять пожар и состояние Розы.

К счастью, мне и не пришлось. Очнувшаяся ведьма ничего не помнила. Ни причину, по которой явилась ко мне, ни лжеплемянника, ни сражение, завершившееся ее поражением. Я стала единственной, кто мог что-то внятно рассказать. И я смело заявила, что сама ничего не понимаю: Роза пришла, не узнала меня и начала швыряться заклинаниями.