Маруся. Попасть - не напасть - Галина Гончарова

Работа и ее последствия.

Ничего не могу сказать - дела затянули.

Столько всего надо было сделать, что самой страшно было. Начиналась посевная.

Выпустили из тюрьмы мамашу.

Первое, что она сделала - вымылась. Ваня послушно таскал ведра с водой, пока мадам не оказалась полностью чистой и душистой. В буквальном смысле - духами там воняло так, что мухи на подлете дохли.

Второе - закатила жуткий скандал.

- Я!!! Там!!! А вы!!! Тут!!!

Смысл претензий был в том, что могли бы и заплатить, и взять ее на поруки, и...

Очень хотелось ответить честно - мы отдыхали. Пришлось отвечать дипломатично. Мы очень страдали, но нам этого всего сделать не разрешили. Семья у Карпа богатая, вот, к ним и все претензии.

Маман увяла.

Туда она уже претензии предъявила. И синяков понаставили, и зуб выбили, и платье порвали, и рукавицы ей шить не понравилось... интересно, почему?

И вместо дальнейших выяснений прицепилась к нам с Ариной.

Не так сидим, не так глядим, и вообще, почему у нас платья, а у нее ничего нет?

Пришлось плюнуть и выдать деньги на еще одну тряпку. Подозреваю, будет кислотно-зеленая или ядовито-лиловая. Ну и наплевать. Пусть покупает и приезжает в Лощину, авось мне вороны за тот год урожай вернут.

Неважно, что его не было. Важно, чтобы пугало убрали.

Со мной в Лощину маман, кстати, прокатилась. И - откровенно удивила здравой мыслью. Что на таком рационе мне много не наработают, хорошо бы хоть булки заказать в добавку...

Ну, булки - это явный перебор. А вот покушать...

Посмотрела я на дневную трапезу, этот супчик скушать-то можно, человек даже химически чистую лапшу-растворяшку может слопать. Но сколько ты на нем действительно протянешь и наработаешь?

Пришлось договариваться с ближайшим трактиром.

Каша, сэр.

В это время ее готовили очень неплохо. Обычная каша с мясом, но от души, стоит не так дорого, разовое питание меня не разорит, а учитывая, что я и сама из того же котла ем, качество гарантировано. А то так с утра до вечера и ноги протянешь. Не бутерброды же с собой таскать?

Здесь и сейчас это просто барство.

Пшенка, гречка, перловка, горох...

Ничего, переживем.

В Лощине мать скандалить не пыталась. И страшновато, и отец Николай цыкнул. Он же поднял и интересную тему.

Крестины.

А ведь и верно...

Я отлично знала, что Нита ребенка не крестила. Но можно ли его вообще крестить?

И не даст ли малыш какие-то нетипичные реакции? А то уже два раза... если третий раз он испугается, зашипит на священника, а тот и померши... или того интереснее, глазки покажет, зубки, коготки - нас ведь из храма и не выпустят.

Лучше - не рисковать.

Пришлось сказать, что крестик на малыше был, дешевенький, деревянный и пообещать предъявить. А носить...

Как только ребенок соображать будет, так сразу. Вообще не понимаю людей, которые на таких маялвок кресты цепляют. Ладно еще куда подсунуть, чтобы и рядом был и мелкий не добрался. Но ведь веревочка и перекрутиться может, и шею натереть, и зацепиться за что-то...

Да много чего может быть.

Этого не может быть, потому что это - Крест?

Не аргумент. Лично для меня вот ни разу.

А крестик пришлось вырезать самой, скрипя зубами и ругаясь. Со священниками вопрос решили так. Если крестик был, стало быть, ребенка крестили. Где, когда... вопрос времени. Узнаем.

Я только рукой махнула, пусть узнают. А мне не до того, это факт.

***

Я продолжала работать с семенами.

Мужики продолжали копать и сеять. Уже обработанное, понятно.

Попы искали.

Семья...

Там вроде как все было тихо, но недолго. Аккурат до того момента, как мамаша вечером снова встретила нас накрытым столом. Ненадолго ж ей рукавичек хватило, на какие-то дней десять - двенадцать, точнее не засекала.

- Машенька! Радость-то у нас какая!

- Какая у вас радость? - подозрительно прищурилась я.

- Аришку сватают!

Меня хватило только на набор гласных. Чтобы не выдать весь набор нецензурных. Но кое-как собралась.

Показательно, что Арины дома не было. Опять сбежала? Да, скорее всего. И ни встретить, ни предупредить... вот поганка! Я бы хоть не ошалела так. Но - ненадолго.

- Радость, кто б спорил. А кто сватает?

- Вот, Никифор Иваныч...

Мне предъявили мужика лет сорока - сорока пяти. Ну... я бы на такое счастье и в семьдесят не позарилась. Волосы - пегие, бороденка козлиная, лицо не особо приятное, зубы длинные и желтые, телосложение... так, среднее.

- И за кого сватаем? - непринужденно осведомилась я. - За сына, за внука?

Оскорбились оба.

- Маша!!! - это мать. - Придержи язык!!!

- За себя!!! - оскорбился второй людь и встал из-за стола. Оказавшись выше меня на голову. Я поспешила сунуть ребенка Ване, моему бессменному спутнику. От греха...

- Ах, за себя, - пропела я, - нежно улыбаясь. - Ну, так поведайте нам, Никифор Иванович, кто же вы такой?

Мужчина огладил бороденку.

- А ты-то кто такая, пигалица, чтобы у взрослых людей ответа требовать? Тебе материнское решение сказали - ты радоваться и соглашаться должна. А не хлебало разевать на уважаемых людей.

Я аж рот открыла.

Не поняла? Это что еще за хамство трамвайное?

Или...

Ёжь твою рожь, а ведь мужик в чем-то прав. Материнское слово - закон, она в чем-то глава семьи, а мое слово пока не котируется. Да, я веду дела, но формально-то он прав?

А фактически...

Образно объяснить хаму, откуда он на свет выполз, я не успела. Ваня вернул мне малыша и шагнул вперед.