Маруся. Попасть - не напасть - Галина Гончарова

- Вы, любезнейший Никифор Иванович, что-то не поняли. Мать наша, конечно, права, но глава семьи - я. А деньги, из которых и Арине приданое выделяться будет, все у Марии находятся. И слово наше тоже чего-то да стоит. Так что присаживайтесь и рассказывайте, кто вы, откуда...

Никифор посмотрел хмурым взглядом.

Ага, обломись, моя черешня. И не таких ломали. Мне твои взгляды, что слону бахилы.

- Анна Николаевна? - воззвал Никифор.

Мать хлопнула ладонью по столу, вышло неубедительно. Так, куском сала пошлепали по разделочной доске. Отчего доске ни жарко, ни холодно.

- Дети, прекратите!

- Матушка, вы еще вот, выпейте, - Ваня улыбался недобро, - успокойтесь. Такие дела в обход главы семьи не решаются, вам ли не знать?

- А не молод ли ты для главы, парень?

- А не стары ли вы для моей сестрицы? - прищурилась я. - Вам, небось, сороковник стукнул, а Аришке и двадцати нет. Скольких вы жен похоронили? Троих? Четверых?

- Ты меня еще и оскорблять будешь, соплюха? - налился дурной кровью мужчина.

Но был трезвым и умнее Карпа, а потому шага ко мне не сделал. Сообразительный. Жаль...

- Оскорблять не буду. А узнать - все узнаем, - заверила я. - Зайду, вот, завтра с утра к околоточному, послушаю, какая о вас слава идет, Никифор Иванович, глядишь, и мама раздумает сестренку отдавать.

- Да вы...

- Никифор Иванович даже приданого не хочет! - вякнула мамаша. - А вы, неблагодарные, заботишься о вас, ночей не спишь...

Эх, зарядить бы ей в торец! Да так, чтобы остатки зубов ей проктолог доставал!

Нельзя.

Вместо этого я демонстративно подошла к калитке и приоткрыла ее.

- Никифор Иванович, мы вас не задерживаем. Завтра с околоточным поговорим, тогда и с вами дело порешаем.

Мужчина плюнул, да и пошел со двора.

Мы с Ваней переглянулись. Брат захлопнул калитку и повернулся к мамаше. И был встречен залповым визгом.

И такие мы, и сякие, и немазаные-сухие...

Да ёжь твою рожь!!!

Сколько можно над нами издеваться?

Что в Ваниных, что в моих глазах, отчетливо читалась одна и та же мысль.

Убью, паразитка!!!

Жаль, претворить ее в жизнь было нельзя. Нет, ну что это за сюрпризы такие?

Из-за сарая вывернулся Петя, замахал нам... я посмотрела, кивнула Ване, мол, слушай визги, чтобы не мешалась, дура такая, и нырнула ко второму брату.

- Петя?

- Маш, тут такое дело...

Я слушала и зубами поскрипывала.

Петя с Ариной занимались домашним хозяйством. Первое - они начали ходить в школу. Я настояла. Сама поговорила, сама договорилась, сама их чуток по вечерам подтягивала...

Пока мамаша сидела, у нас дома и поспокойнее было.

Где уж этот козлина Аришку углядел - неясно. Но девчонка, только завидев его, сиганула через забор, и поминай, как звали. А Петя остался, спрятался и слушал. И мотал на ус...

Уж две-то жены у этого типа точно были. Померли. Детей штук пять. И мамаша его на рынке подцепила.

Кажись, у него лавка своя, с обувью... сапожник он.

Я тоже намотала на ус, но не порадовалась. Если две жены - были... смертность в наше время высокая, это-то понятно. Но... гражданин Иванов, отчего умерла ваша первая жена? Грибами отравилась...

А шестнадцатая? Грибы есть не хотела...

Как-то и что-то меня цепляло. Ладно, завтра озадачу нашего околоточного.

***

Арина вернулась вечером. Поздно, когда уже все легли, пришла, поскреблась в дверь.

- Маша... спишь?

Я сняла щеколду и впустила сестрицу.

- Нет. Рассказывай, давай...

Арина действительно знала Никифора. То есть его среднего сына, они примерно одного возраста и были. И...

Нет, наверное, когда подкармливают чужих детей - это и неплохо. Когда леденцами на палочке балуют, пряниками... только вот когда потом за это оплату натурой требуют, это не есть хорошо. А с Ариной так и получилось. Сначала приучили, потом прижать прямо в лавке попробовали, она увернулась, пнула гада, куда надо, да и удрала. А мерзавец, вот, ее не забыл.

Мамаша еще подсуропила... вот как так получается - у других людей родители нормальные, а мне уже вторые достаются - сволочи!

Я в задумчивости покусала губы.

- Плохо, Ариша. Плохо...

- Машенька... неужели...

- Да не скули, - махнула я рукой. - Не отдали мы тебя, и не отдадим, это понятно. Но проблемы быть могут.

- Какие? - Арина уже кое-чему от меня научилась, и понимала, что скулить бессмысленно. Вот конструктивный диалог возможен.

- Если мамаша не успокоится.

Арина сжала кулачки.

- Вот ...!

- Поругайся мне, - цыкнула я. - Рот с мылом вымою!

И вымою, даже не сомневайтесь. Я понимаю, что это не ругань, а определение, что оно справедливое, но... мои дети не должны материться.

Ёжь твою рожь! Мои дети.

- Маша, так что делать?

- Завтра иду в околоток. А что до тебя.... поговорю я с матерью, но... сама понимаешь.

Арина вздохнула.

- Понимаю...

Если человек - дурак, просто так он не успокоится. Это даже Арине понятно.

***

Елпифидор Семенович встал при моем появлении с большой корзиной разных вкусностей. И даже не поленился мне ручку поцеловать.

- Доброго дня. Балуете вы меня, Мария Петровна.

- Я не балую, я подлизываюсь, - строго возразила я. - И вхожу в доверие.

Шутку оценили. Околоточный браво провел по усам.

- Ну, считайте, получилось. Что случилось-то?

Я честно описала вчерашнюю сцену. Околоточный слушал, потом кивнул.

- Вы посидите, Мария Петровна, я схожу, поговорю с кем надо...

'Разговор' затянулся малым не на час. И чтобы не скучать, я принялась обучать Ваню таблице умножения. Получалось плоховато, голова у парня не под вычисления была заточена. И я не лучший педагог... ладно.

Хоть как-то... и арифметику с ним повторим.

Околоточный вернулся мрачный.

- И хотел бы вас порадовать, Мария Петровна, да особо и нечем.

Я подняла брови. Мол, вы говорите, а там решим...

- Никешка - мужик гадкий и злопамятный. Четыре раза женат был, больше трех лет ни одна жена с ним не протянула. Последний раз уж вовсе откровенную... простите, девку, взял. А теперь, значит... сестрицу я вашу помню. Если она его...