Заноза Его Величества - Елена Лабрус

"Теперь, правда, это не богиня, а старая карга, плетущая интриги, которая к тому же покусилась на моего короля", — добавляю я по себя. Но где-то в глубине души её даже понимаю.

Вот только хрен тебе, баба Эрми, а не моего пролетарского тела! Раскатала она губу. Была бы моя воля, я бы даже запрет этот на перемещения обратно наложила. Потому что нафиг все эти магические способности, если ни родителей, ни детства у ребёнка. Нет, Маруся, не позволю я тебе расти сиротой, чтобы там себе этот властелин не надумал, а не позволю.

Вот на этом неисправимом оптимизме и держусь я всю ночь.

А за ночь к группе заболевших присоединяется ещё три фея. Снова поднимается температура у моих подопечных. И снова им кажется, что они умирают. А я выдаю таблетки, пою их чаем, вытираю пот и подбадриваю.

— Чудесная выдалась ночка, — когда, наконец, всё это более-менее заканчивается, сажусь я рядом с Бартом на бревно у почти догоревшего костра.

Едва начинает светать.

— Волшебная, — улыбается он, накидывая на меня свой плащ.

И пока я ворошу угли и подбрасываю свежий хворост, приносит горячий чай.

— Тебе удалось хоть немного поспать?

— Да, прикорнул тут на уголке, — показывает он на круглое бревно. — А вам что-нибудь узнать?

— Не знаю, то ли они такие мудрые, то ли бестолковые, то ли наивные, как дети, но мне кажется, эти феи и сами порой не понимают, что творят.

— Они просто маленький, зависимый и бесправный народ. Но, главное, что феи не злые, хоть, конечно, и наглые, и порой дурят.

— Главное, что короля они считают другом, Машку искренне любят и ведьму не боятся. А вот про Эрмину я так и не смогла понять: друг она Его Величеству или враг.

— Я тоже задавался этим вопросом, пока Георг не сказал мне одну простую вещь: она так долго живёт на этом свете, что просто разучилась привязываться. Представьте себя на её месте. Короли приходят и уходят, влюбляются и женятся, рожают детей и умирают, но для неё всё это лишь смена погоды за окном. Она живёт в своём заточении, в одиночестве, в воспоминаниях, в тех событиях, что ей были дороги и всё это время ждёт только одного: что однажды родится Эль.

— И всё же я была в гневе, когда узнала, что она прокляла весь род Рекс из-за Алказара. Дети не должны отвечать за ошибки своих родителей.

— Может быть. Только что для бессмертной ведьмы — род? Как для нас — одна жизнь.

И отхлёбывая чай, этим серым ранним утром я постигаю такую простую истину: как всё относительно.

— У нас говорят: «Чужая душа — потёмки» или «Каждому — своё».

— А у нас: не суди о человеке, пока сутки не походишь в его ботинках. И представьте каково ей. Ведь когда, наконец, появилась та, что стала ей дороже всех на свете, её дни стали стремительно сокращаться.

— Я очень хорошо могу это представить, Барт. Но ведь эта хитрая ведьма решила наколоть судьбу. Она нашла другой способ шагнуть в бессмертие — принять другой облик и стать моложе лет на пятьдесят. Она хотела меня убить, Барт. Хотела стать мной. Только феи забыли уточнить, что той девушке, которую она искала, не девятнадцать лет. Что я давно не та, что на этой фотографии. Никто, ни Катарина, ни она, наверно, не ожидали, что мне за сорок лет. А ещё, что этим феям настолько нельзя доверять, что они могли найти совсем не родственницу Александры и тогда проклятье тем способом, что она изначально хотела, не снять. Всего не предусмотреть. Она забыла, что и Георг вовсе не Алказар, и я не Александра. Он взял и полюбил Катарину. Катарина украла у неё волосы, решив отомстить Дамиану. Феёныш сам решил нарушить запрет на перемещения. А я оказалась здесь не такая и не так. И она решила всё переиграть.

— Скорее уж ей пришлось. Ведь всё сразу пошло не по плану.

— Может и так. Но что проку гадать. Короля не спасут эти догадки, как и наши разговоры. А время дорого. Так не будем его терять, — достаю я рисунок Катарины из своей объёмной тряпичной сумки, на которую точно не мешало бы за сегодняшний день нашить красный крест. — Знаешь где это, Барт?

— Думаю, да, — крутит он бумажку и так, и сяк.

— Это место, где жила Катарина, — подсказываю я.

— Я могу точно вам показать где это, — приземляется Карло в опасной близости от разгоревшегося костра.

— Тогда поехали, я должна всё успеть, пока король не вернулся, — встаю я, с сожалением возвращая Барту плащ.

Но он укутывает меня обратно.

— Может от ветрянки у вас и иммунитет, что что помешает вам простыть? — склоняется он ко мне, завязывая его под горлом.

И оставив деревушку фей просыпаться самостоятельно, мы пришпориваем своих коней в сторону Ледяных гор.