Земля Забытых Имен - Игорь Мерцалов

— Вельдар! — грянул клич лесовиков.

Владыка Эйаткунваута неподвижно стоял в кольце обороны. С воздетыми к небу руками, он был похож на идола.

— Закончите дело, дети мои, — прозвучал его голос.

— Вельдар!

Лесовики устремились вперед, добивая обездвиженных, искалеченных демонов.

А славиры в немом восхищении смотрели на волшебный лес. Лес-воин! Для них, возросших на почитании деревьев, словно ожили старинные предания — далекие, из детства, рассказы, которым только тогда и можно было верить непоколебимо…

Нехлад все видел несколько иначе. Даже при взгляде сквозь навь оставалось загадкой, как Вельдар сумел добиться от природы такого беспрекословного подчинения, но несомненно было одно: жизнь принесла в жертву самое себя. Лес-воин уже умирал: слишком много жизненных сил сжег этот невероятный рост. Через час пожелтеют и съежатся листья, пожухнет трава, завтра стволы начнут рассыпаться в труху, и много лет еще не будет родить земля на этом месте. Страшное оружие использовал Вельдар!

Страшное… Но каково пришлось самому Вельдару? Маг, посвятивший себя взращиванию жизни, — что чувствовал он, обрекая живое на смерть?

— А где же Древлевед? — спросил Радиша.

— Разве не видишь? — произнес Нехлад, поднимая повыше меч.

И люди увидели…

Как во сне, когда два образа накладываются друг на друга, встали вокруг них стены и башни, колонны и ограды — призрак древнего города, сквозь который был виден все тот же лес, окончательно уничтоживший руины.

Древлевед стоял перед высокой башней, останки которой на земле остались единственным свидетельством того, что здесь когда-то был город. Он тяжело опирался на копье и с ненавистью глядел из нави, понимая, что стал виден.

— Ждите здесь, — сказал Яромир людям и обернулся к Вельдару: — Идешь?

Тот не ответил. Взор владыки леса был прикован к Башне Слез.

* * *

Ставень хлопнул под порывом ветра, огонек светильника заметался, но Незабудка не стала прикрывать его. Будь что будет. Щека горела от пощечины, слезы стояли в глазах, не решаясь пролиться, и Данаила сквозь них казалась расплывчатой, словно клочок тумана.

Гул голосов внизу не смолкал.

Узница отошла в глубь покоя. Губы ее дрожали.

— Зачем? — опять спросила она, на сей раз шепотом.

Холодные пальцы коснулись вдруг горящей щеки. Незабудка отдернула голову, но царевна не опустила руку, погладила ее по волосам.

— Красивая… добрая… славная… зачем ты это сделала? Мало тебе доброты, захотелось подвига? Да посмотри же на меня! Ведь для меня же старалась, разве нет? Посмотри!

Какая она все-таки красивая! Холодная, величавая, но не ледяная. Совершенное лицо, только эти сумасшедшие глаза, как две черные топки…

— Думаешь, я безумна? Милая моя, а здесь нельзя иначе. Это не земля.

— Я знаю…

— Так зачем же ты разбудила моих людей? Зачем терзаешь меня? Ведь ты на гибель нас обрекаешь, благодетельница непрошеная!

— Гибель? — воскликнула Незабудка. — Какая еще гибель нужна, чтобы страшнее была, чем ваше заточение? Не сон, а бред сковал вас, вы больны!

Лицо Данаилы напряглось, точно она готова была рассмеяться. Незабудка ждала этого: смех был бы вполне безумен и означал бы только то, что целительский дар на самом деле не вернулся. Однако смеха не последовало.

— Да ты же ничего не знаешь… — ошеломленно произнесла царевна. — Кто привел тебя сюда?

— Маг по имени Древлевед. Но он только показал путь, а пришла я сама. С помощью вот этого, — ответила Незабудка, указав на светильник.

— Знакомая вещь, очень знакомая. Так, значит, Древлевед?.. Неважно. Еще один благодетель, — усмехнулась Данаила, но и в усмешке ее не было ожидаемой сумасшедшей неестественности. — Ты хоть что-нибудь знаешь о Хрустальном городе? Знаешь о том, что его погубил огненный демон Ангейр, призванный предателем Локрисом? Знаешь о том, что души людей, погибших в пламени адского пожара, были предназначены в жертву Ангейру?

Незабудка прижала ладони к щекам.

— Вы… все?..

— Когда я задыхалась в дыму, я вдруг увидела все иначе, как бы с изнанки. Разглядела слетевшихся демонов и души моих людей. От тел уже остались только угли, а души метались, ища выхода из пламени. Только выхода не было, ибо пламя было самим Ангейром. Это было так ужасно, что я едва не умерла раньше, чем дым съел мою грудь. Только вдруг снизошло озарение… — Данаила говорила спокойным голосом, точно не раз уже пересказывала эту историю, но Незабудка видела, что на самом деле царевна с трудом сдерживает дрожь. — Я видела холодные небеса и безучастные лица богов, которым мы поклонялись… и которых предали. Но я созвала души и в последний миг перенесла… сюда. Здесь, в башне, я могла их защитить. Правда, вскоре я поняла, что защитить — не значит спасти.

— Но почему же отсюда нет выхода?

— Да потому, что Ангейр по-прежнему здесь. Башню окружили орды демонов, только и ждущих, что чья-то душа, истомленная безысходностью, покинет убежище. Я могла бы держаться долго, но люди…

Она замолчала, и Незабудка спросила:

— Что же ты сделала?

— А ты еще не поняла? Люди по-прежнему были связаны со мной, и я… ну скажем, заставила их сойти с ума. Погрузила в счастливое забытье, в грезы безумия.

— Ты заставила сойти с ума саму себя?

— Можно сказать и так, — отводя взгляд, ответила Данаила. — Только теперь все равно. Потому что пришла ты, добрая наивная целительница. Пришла и взялась исцелять.

— Но почему… — Незабудка не находила слов. — Разве обязательно тот демон…

— Неизбежно, моя милая, неизбежно, — вздохнула царевна, выходя на балкон. — Разве здоровый человек выживет здесь? Смотри за окно, смотри — это мечты моих людей, — добавила она, указывая на город, образ которого уже обретал четкость и плотность. — Вот их мечта: чтобы все было по-прежнему, чтобы радостно и безмятежно текла жизнь. Жизнь! Они хотят жить. — Но как только выйдут из башни, Ангейр пожрет их.

* * *

Наверное, страшная пустыня еще осталась где-то там, за пределами города. А может, город занял всю эту грань нави. Слишком высоки были строения, и ничего не было видно, только город и ярко-синее небо за кружевом из обрывков черных туч. Лишь над башнями дворца виднелись верхушки Двух Судеб.

— Красивый город, — сказал Нехлад. Вельдар не ответил.

Нехлад оглянулся. Он почему-то был уверен, что оставшиеся там, в земном мире, все еще видят их, но, чтобы увидеть явь отсюда, теперь приходилось напрягать зрение. Даже звук шагов по каменным плитам мостовой становился все яснее… правдивее. Кое-где здания пока не приняли окончательного облика, в них что-то менялось, они то вытягивались, то опадали, на некоторых переливались узоры кладки, иные меняли цвет с серовато-жемчужного на бледно-розовый, с лазурного на зеленоватый… но волна изменений стихала. Хотя бы только в нави, облик города становился убедительным и производил совсем иное впечатление, чем в снах и видениях.