Юность воина - Марик Лернер

— Да, госпожа! — подтвердил он, недоумевая.

— Ты можешь говорить открыто, — объяснила она, — не боясь обидной реакции или изгнания, пока держишь клятву и не воруешь. Может быть, я поступлю вопреки совету, потому что иногда решения принимаются не ради одной прибыли, но знать правду я должна, дабы не совершить ошибки.

— Любой человек, как и дом, имеет четыре стены, — в своем вечном стиле обезличенного обращения подала голос Клодина, сидевшая все это время рядом молча и изображающая вязание носка на зиму. — Честь, долг, сила и богатство. Достаточно сломаться одной подпорке — и человек останется без головы, а дом без крыши. Честь и долг превышают на весах божественных и людских богатство, но без него и сила убывает. Вечный баланс.

— Мне представляется, — согласилась Джеки, — для простого фема честь превыше всего, а вот сюзерену важнее всего блюсти долг перед предками, потомками и своими людьми. Только вслух об этом не говорят. Люди работают на меня, и мой долг защищать их и обеспечить нормальную жизнь. А без силы и денег этого не свершить. Все связано. Да! — крикнула она на стук в дверь. — Входи, Ники.

— Я такой важный, — объявил, появляясь, тот со смешком, — что меня видно сквозь дверь.

— Тебя слышно, — сказала Джеки, — об остальных докладывают. Один ты стучишь. Надеюсь, принес хорошие новости?

— Для разнообразия — да. Минут через сорок здесь будет Энунд со своими людьми. Меня буквально сейчас известили.

— Разрешите заняться делами, госпожа?

— Да, Тимоти. Проследи за их устройством.

— Ага! — довольно воскликнул Николас, едва дождавшись, пока дверь за новоназначенным экономом закроется. — Я могу наконец считать себя свободным от обязанностей и напиться.

— Мне такие шутки не нравятся, — пробурчала Клодина.

— Мама! Я совсем не шучу! Обязанности, обязанности, сколько же можно? Хочу спокойно отдохнуть.

— Ну вот и дождалась честных слов в глаза, хозяйка наша.

— А почему я должен стесняться? Зачем вот с ним, — он кивнул на дверь, — столь тянули, а? Он честно исполнял свои хозяйственные обязанности и ни во что не вмешивался. Он хочет своих сыновей пристроить в дом леди, и в этом главная идея. У нашего Тимоти при слове «политика» делаются судороги, а если и крадет, так сущую мелочь. Болезненно честный.

— Не как ты?

— Поклеп! — возмутился Николас. — Лишним куском хлеба попрекают!

— К сожалению, — сказала Жаклин, прерывая неуместный спор, — тебе крупно не повезло. Придется еще послужить. Кстати, ты знаешь, что он пишет баллады?

— Честное слово, в первый раз слышу. Дома у него семьдесят шесть томов по праву и сельскому хозяйству, но чтоб стихи? — Он искренне пожал плечами.

— Еще и пьесы — мне Шарлотта говорила. Впрочем, не суть. Не о том совещание.

— А это оно? — изумился Николас. — Молчу, молчу, — поспешно сказал на два недовольных взгляда.

— Командующий и ловчий у меня имеется. Эконом отныне тоже. Писарем станет Клодина…

— Благодарю, госпожа, — с чувством произнесла та.

Должность личного писаря лорда была не только почетна, но еще и выгодна. Жалованье достаточно весомое. Но важнее другое: никто помимо него не имел права писать и посылать бумаги от лица лорда. Соответственно он всегда оказывался в курсе всех происшествий и мероприятий, являясь попутно членом ближнего круга советников.

— Вот и напишешь для начала указ о назначении Ники командующим. Отныне в его обязанностях наблюдать за порядком и этикетом, следить за моей безопасностью, руководя охраной и рассматривая мелкие происшествия.

— То есть я еще и судья? — нахмурился тот. — Чем это, собственно, отличается от моих предыдущих занятий, если не считать лишних забот?

— Наличием официальной должности! — возмутилась Клодина.

— Мама, — вкрадчиво сказал тот, — а тебе не приходит в голову, что непременно появятся желающие даже не намекнуть, а прямо заявить, что мы сильно большой вес набрали? Ты, я и даже Энунд в придачу. Все сплошь родичи вокруг Джеки собрались.

— Вот его не стоит примешивать, — отрезала Клодина. — У него свой личный интерес. Мы не настолько близки и смотрим в разные стороны.

— Это я знаю. Ты знаешь. Даже Джеки в курсе. Вот остальным сложно объяснить. Тем более что одно другому не мешает. Он тоже участвовал в налете и не заинтересован потерять свое место. Три из пяти основных должностей! Может, ну его, обойдусь без официальной бумаги? До сих пор нормально жили.

— В данном случае я не спрашиваю мнения, — поставила его в известность Джеки.

— Умный принимает новость, дурак стоит на своем, — ухмыльнувшись, процитировал Николас всем известную пословицу.

— У меня и выбора нет. Не этих же понаехавших в нашей отвратительной ситуации ставить начальником охраны.

Николас понимающе кивнул. Одно из первых мероприятий новой власти было стандартное требование явиться и принести присягу. Естественно, касалось это не мужиков, а потомственных фемов.

На территории лордства проживало семьдесят три семьи, а на связанных вассальными и иными договорами еще пятьдесят одна фамилия. То есть по самым простым прикидкам более двухсот готовых к любым неожиданностям, получившим соответствующее обучение и вооруженных человек могли встать в строй по призыву лорда или леди. У них еще имелись вооруженные слуги, вторые и третьи сыновья. Армия вполне солидная для здешних чащоб.

Фактически на сбор явилось лишь сорок семь человек. Они принесли присягу, но это были наиболее захудалые фамилии, находящиеся в прямой зависимости от Кнаутов. Нередко эти люди сами землю пахали, или деревни их находились на землях лордства. В результате лишь треть прибывших соответствовала требованием, обладала хорошим оружием и опытом тренировок или реальных боев. Слишком долго в здешних краях была тишина, и егеря неплохо справлялись с обязанностями, не пуская мелкие шайки на контролируемую территорию.

Все остальные либо выжидали, либо смотрели на действия своих баронов. А те не торопились приносить присягу. Судя по слухам и сведениям от самых разных людей, интенсивно общались, вырабатывая общую стратегию, а вероятно, и союз. Он наверняка будет направлен в первую очередь против сюзерена.

Четверо бывших дружинников, пришедших сюда еще с первым Кнаутом, судя по всему, нашли замечательный повод выйти из зависимости. Заставить их могло стоить большой крови, но и спускать неповиновение категорически нельзя. Это многих может ввести в искушение. Даже те, у кого прежде не было причин враждовать с Кнаутами, могут позариться на владения или доходы от них — кто из корысти, кто из честолюбия.

— Кто-то из приехавших фемов должен быть шпионом, — нахмурившись, заявила Клодина.

— Почему один? — удивился Николас. — Двух я уже нашел.

— И?

— Неясно пока, кому донесения отсылают, но я этим занимаюсь.