Идущие сквозь миры - Владимир Лещенко

Посреди разговора он повернулся к нам и спросил, откуда мы.

«Двум смертям не бывать», – промелькнуло у меня.

– Мы из Громану, – торопливой скороговоркой сообщил я, боясь, как бы кто-нибудь из нас не ляпнул какую-нибудь несусветную чушь и не выдал себя.

Он с толикой недоверия скользнул по мне взглядом и сообщил человеку на другом конце радиоволны, что мы появились тут из этого самого Громану.

Затем спрятал телефон и сухо сообщил, что мы должны до особого распоряжения оставаться тут и не покидать гостиницу, а еще лучше – отведенные нам апартаменты.

В окно мы увидели, как он уселся на велосипед и куда-то уехал.

Первой оцепенение стряхнула с себя Мидара.

Она выскочила из номера, оставив нас полушепотом (почему-то) обсуждать, что делать дальше, и явилась, запыхавшись, спустя двадцать с небольшим минут.

– Значит, так, парни, раз мы теперь из этого самого Громану, то хотя бы узнайте, что это такое…

Однако слишком много узнать о жизни этого архипелага, что лежит милях в ста к западу от Оргея, мы не успели. К гостинице подкатил выкрашенный в красный цвет фургон о шести колесах, на крыше которого возвышалась пулеметная башенка.

Оттуда вышли трое полицейских, немолодых и обрюзгших, и направились к дверям гостиницы.

С обреченным видом Тронк отправился отпирать дверь номера, готовясь впустить незваных гостей.

Нас деловито загрузили в заднее отделение броневичка – обитый желтым пластиком ящик, где мы тесно уселись на узкой скамье, сваренной из дюралевых труб.

Пять минут – до полицейского участка тут было совсем недалеко, – и нас выпустили, чтобы сразу загнать в дверь обшарпанного двухэтажного дома под клиновидной восьмиугольной крышей.

Мы устроились на такой же узкой скамье, разве что не из металла, а из ободранного дерева, в полутемном холле, под присмотром еще одного полицейского – на этот раз молодого, но с печатью все той же скуки на лице.

А те трое, что привели нас сюда, поднялись наверх по винтовой лестнице. И с ними – Мидара и Орминис: их незаметно, но ловко отделили от нас.

А мы остались обдумывать свое положение.

А оно было – хуже придумать трудно. Мы потеряли корабль, имущество и деньги. И в довершение всего оказались на крючке у местной полиции.

И теперь оставалось только сидеть и ждать решения своей судьбы. Нет ничего хуже этого ощущения бессилия: ты полностью беспомощен и, даже если вывернешься наизнанку, не сумеешь сделать ничего. Даже десятиминутный допрос – настоящий допрос – расколет любого из нас как орех.

Время от времени на лестнице появлялся полицейский и вызывал кого-то из нас, коверкая имена до неузнаваемости.

При этом никого не выпускали обратно, словно в детской страшилке про кабинет зубного врача, где стояло черное кресло, бесследно глотавшее пациентов, особенно пионеров.

Хотя все может объясняться куда проще и прозаичнее: их по мере допроса оттаскивают в местную кутузку.

Но вот наконец вызвали и меня. Войдя в узкий и длинный, как гроб, кабинет местного шерифа, я, к своей радости, увидел всех спутников, рядком усевшихся на диване у стены. Руки их были свободны от наручников, но держались они скованно и напряженно.

– Ну, давайте, рассказывайте, – бросил хозяин кабинета, указывая на стул.

Я сел и заблеял – иного слова не подберешь – историю, наскоро сочиненную нами за неполный час, пока мы ждали полицейских.

А сам думал: что надо делать, чтобы выпутаться из того положения, в котором мы оказались?

Ударить этого толстого борова в мундире ребром ладони по шее, и в тот же момент мои товарищи набросятся на расслабившегося у стены второго полицейского и скрутят его, не дав поднять тревогу.

Потом выйти из участка, по пути обезвредив тех четверых, что устроились в дежурке… Я скосил глаза на сидевших на диване друзей. Нет, никто из них не был в настроении скручивать кого-то и прорываться с боем куда бы то ни было.

Вместо этого я напряженно ждал, что страж порядка вдруг перегнется через стол, и, сцапав меня за шиворот, прорычит: «А ну, мерзавец, признавайся!»

Я буквально ощущал, что он не верит нам ни капли. Но почему бы ему нам не поверить, в самом деле? Ведь мы же не грабители, взятые на месте преступления?

Разве нет в этом мире людей, не преступников, которым тем не менее не с руки афишировать свою жизнь и биографию?

– Ладно, – внезапно оборвал мои невнятные излияния на полуслове инспектор. – Я не знаю, кто вы и как случилось, что вы ухитрились потерять документы вместе с вашей яхтой. Но вы нигде не числитесь, ни в каких розыскных списках, и предъявить вам нечего – это для меня главное. Приятели, – продолжил он, – я служу закону тридцать с лишним лет и повидал всякое. И поэтому знаю: не всякого нарушителя хватай. Случается, поспешность вредит как нарушителю, так и закону, и неизвестно – кому больше. Поэтому я оставлю вас в покое. Но, конечно, и вы должны будете пойти мне навстречу… – Он замолчал, словно раздумывая, в чем именно должно заключаться это «навстречу».

«Слава богу, – подумал я. – Началось с прочувствованного разговора за жизнь, а закончилось тривиальным предложением дать на лапу. Да здравствуют все взяточники во всех мирах!»

Мидара, мгновенно сообразив, к чему идет, выложила на стол и подтолкнула полицейскому извлеченную из кармана вещицу – платиновую, с несколькими небольшими бриллиантами чистой воды.

– И как это следует понимать? – официально спросил начальник полиции.

– Эту вещь мы совершенно случайно нашли на полу в заведении, где остановились, – как ни в чем не бывало сообщила Мидара. – Мы, как вы, надеюсь, верите, честные люди, и чужого нам не надо. Она ведь может быть краденой, так что мы передаем ее вам.

Он некоторое время созерцал побрякушку, потом небрежно смахнул ее в ящик стола.

– Ладно. Вижу, вы действительно честные ребята, которым не повезло. Короче, я знаю одного человека, который сможет вам помочь. С документами. Он живет в Лигэле, туда я советую вам отправиться… – Вот, – щелчком пальца он пустил в нашу сторону по полированному столу шестиугольную визитную карточку лилового цвета.

Местных цифр и букв мы не разобрали, но он зачем-то назвал адрес вслух:

– Квартал двадцать пять, улица Синяя, магазин Кора Синада. Спросите Бакора. Скажете: от дядюшки Пира. Покажете ему вот эту карту. Обязательно покажете. Без нее… – Он не стал углубляться в тему. – А пока я выпишу вам временные удостоверения на предъявителя, для тех, кто желает сменить имя и лицо.

Получив через час с небольшим свои временные удостоверения – большие карточки с нашими объемными фото, но без имен, – мы сели на паром, шедший на материк.

Чтобы купить билет, мы продали платиновую серьгу, оказавшуюся у Дмитрия.