Верные враги - Ольга Громыко

— Вообще-то всё зависит от способа обработки, — нерешительно начал Верес, с моей подачи ставший центром внимания. — Я читал, что если их должным образом вымочить и выварить…

— Ты кушай, кушай! Тут тебе как раз на одну порцию. А мы немножечко этих соплей по тарелкам размажем, и сойдет. — Я еще раз ковырнула палочкой в блюде, наматывая на нее «подливку». — Хм, такое впечатление, что они сюда всем племенем сморкались…

— И мне положи немножко! — поспешно протянул тарелку Мрак, стараясь даже не глядеть на мои манипуляции.

Верес совсем загрустил. Особенно когда миска торжественно перекочевала к нему под нос. Пару раз безрезультатно ткнув в скользкие грибочки палочкой, колдун плюнул на хорошие манеры и выудил маленький ядреный мухоморчик пальцами. Обреченно зажмурился и поскорее, пока не успел передумать, запихнул в рот. Медленно, неуверенно прожевал и с усилием проглотил.

Мы напряженно ожидали.

— А что, вполне съедобно, — заключил колдун, открывая глаза. — На маринованные опята похоже. У тебя в сумке хлебушка не завалялось?

Героизм надо поощрять. Я разломила остаток ковриги, показала Вересу — выбирай, какой кусок нравится, но этот нахал двумя руками ловко выхватил у меня оба. И тут же понадкусывал, лишив возможности отобрать. Пришлось, в свою очередь, клянчить на пропитание у Мрака, который, поломавшись, выложил на стол пяток печеных картофелин. Лишнюю (колдун обойдется!) разыграли в карты, в несколько партий. К несказанному восторгу проигравших (то есть нас с Виррой и Мраком) середка трофея оказалась гнилой, и Рест несколько минут остервенело отплевывался. Кидая на меня такие злобные взгляды, словно я это знала и нарочно мухлевала.

Верес тем временем добросовестно, с аппетитом опустошил миску (я даже пожалела, что не составила ему компанию) и прилег отдохнуть. Да так его то ли с дороги, то ли от сытости разморило, что, когда пришло время идти на совещание к Прадеду, на заспанного, вялого колдуна было жалко смотреть.

— Отсыпайся уж, мы одни сходим, — предложил Мрак.

— А вдруг вы снова какую-нибудь глупость спорете?

— Мы просто молча постоим у стеночки, — истово заверил наученный горьким опытом дракон. — Интересно же поглядеть на Великого Тролльего Прадеда!

— Сомневаюсь, что он явит вам что-нибудь стоящее, — устало, через силу усмехнулся Верес. — Настоящую магию тролли не используют и вообще относятся к ней весьма скептически, так что всё их «совещание с духом» не более чем подбрасывание монетки.

— Всё равно будет что внукам рассказать, — не сдавался дракон. Рест и Вирра горячо его поддерживали, нетерпеливо переминаясь у двери. Да и я, чего греха таить, тоже…

— Ну, я вас предупреждал. — Колдун уже с закрытыми глазами натянул верхнюю шкуру до подбородка. Сонно пробормотал: — И помните: молчание — серебро!

— А золото тогда что? — удивилась я.

— Вообще никуда не ходить. Оно надежнее.

— Ничего, мы не гордые — серебро нас тоже вполне устроит!

Как Верес и предсказывал, побудка дедушки напоминала дешевый спиритический сеанс, только «гадалке» благоговейно внимали не алчущие жениха девицы, а два десятка насупленных тролльих морд. Повсюду горели грубо слепленные свечи, пахло жжеными травами, а в центре пещеры прямо на полу стояло глубокое блюдо с водой. Проводил обряд сам вождь при помощи того нелюбезного подростка. Обязанности последнего заключались в удержании над жаровней медной чашечки с расплавленным воском, пока вождь пробормочет положенные воззвания к духу. Разумеется, на тролльем, так что мы ничего не поняли, но нагнести обстановку ему удалось здорово. Особенно когда он вытащил из-за пояса огромный кривой нож и эффектно полоснул себя по предплечью. Я уж испугалась, что тролль его отрубит, но из маленькой ранки едва покапало кровью, подкрашивая воду.

Результат устроил и зрителей, и, предположительно, Великого Прадеда. По изменившейся, заискивающей интонации «гадалки» я заключила, что дух уже тут и готов ответить на вопросы — с помощью подручных средств, разумеется. Вождь забрал у тролленка чашечку, торжественно занес ее над блюдом и только нацелился туда опрокинуть, как дверная шкура выгнулась парусом, оборвалась снизу и затрепетала параллельно полу, словно на сильном ветру.

В проеме возник шатающийся Верес. Чудо, что колдун вообще сумел в него вписаться… зато уж в пещере ему было где разгуляться. Воск плюхнулся в воду вместе с чашечкой и прадедовой волей. Кажется, мухоморы всё-таки слегка недоварили. Или недомочили.

Верес юзом прошелся от стены до стены, распугивая опешивших от такой наглости троллей, и остановился перед блюдом. Озадаченно уставился в пустоту перед собой и так размашисто пошатнулся вперед-назад, что трезвый человек не повторил бы этот трюк при всем желании. Даже на спор.

— А ты к-к-кто т-т-такой, а? Кто, «вагурцная рожа»?!! — И сгреб воздух за грудки.

— Верес, какого гхыра?! — трагично простонал Мрак. — Исчезни немедленно, пока дух Великого Прадеда не разгневался окончательно!

— Ааа!!! — возрадовался колдун. — Так эт-та тот самый дед, который нам палки в колеса ставит?! Ну погоди ж ты у меня, плешивый жбыхыдрыз!

Верес тряхнул «призраком», как домохозяйка — пыльным ковриком. Последнего использованного колдуном слова я не знала, тролли же отреагировали на него, как монашки на «гхыр» — сначала остолбенели от негодования, а потом с негодующими воплями бросились на предкохульника.

Верес не глядя отмахнулся. Троллей размело по углам пещеры, как сухие листья веником.

— Я т-т-тя щас так к мракобесам затолкаю, что гхыр еще раз вылезешь!

— А он это может? — опасливо уточнил у меня вождь, потирая ушибленный бок.

Я мрачно пожала плечами:

— Понятия не имею, на что эти некроманты способны. — Племя дружно побросало оружие и повалилось на колени.

— Мужик, отпусти прадеда! — взмолился вождь. — На кой он тебе сдался?

— Ни гх-х-хыра, от мен-ня еще ни один призрак живым н-н-не уходил! Да еще т-т-такой прттивный! Уууу, морда…

Верес с размаху засадил в пустоту кулаком, «не попал» и взбеленился еще больше. Похоже, прадеду предстояло отправиться в преисподнюю по частям…

— Слышь, хвыба, — потеребил меня за штанину вождь. — Скажи своему дахрабу выггатому, чтобы оставил нашего предка в покое!

Я свысока смерила его ледяным взглядом.

— Сами виноваты, нечего было нас мухоморами травить!

— Кто травил?! — обиделся тролль. — Да у нас это самый ымбрец, последний бочонок для вас, лабарров неблагодарных, расколупали! Одна миска — и всю ночь до того выргные сны будут сниться, что просыпаться не захочется! Кто ж мог подумать, что он ими так ужрется?!

Ощутив легкий укол вины, я вздохнула и, выступив вперед, слащаво попросила:

— Верес, пожалуйста, положи дедушку на место…