Гонка на выживание - Вадим Филоненко

К счастью, Лонгу хоть бы хны – он оказывается между стрелком «Драконов» и бегуном «Молний», так что внезапная атака метеоритов не причиняет ему вреда. А вот стрелок «Драконов» сильно пострадал. Обострившимся восприятием чувствую, что он без сознания, придавлен смятым куском обшивки лайдера. Самому с орбиты ему не сойти. К тому же ему срочно нужна медицинская помощь. Это понимает и его напарник-бегун. Он тормозит рядом и выкидывает гравитационный трос, намертво связывая оба лайдера, а потом начинает осторожно «сваливаться» с орбиты, намереваясь совершить посадку.

Молодец, парень, не бросил напарника, хотя мог бы и один продолжать путь к финишу. Но собственным амбициям он предпочел дружескую солидарность. Что ж, у гонщиков тоже есть свой кодекс чести, и «Дракону» он отлично известен…

Так, один клуб выбывает из гонки. Нет, не один. Оказывается, Лонг сумел подбить стрелка «Молний», а метеорит повредил лайдер его бегуна. К счастью, оба гонщика не пострадали и могут уйти с трассы без посторонней помощи.

Но «Скорпионы» и «Мустанги» оказываются парнями упорными и продолжают атаковать Лонга. Мне нужно срочно вмешаться в потасовку и для этого заставить свое разваливающееся корыто двигаться быстрее, то есть включить барахлящие ускорители.

Бросаю кровожадный взгляд на безмятежно спящего в десантном кресле пилота «Бешеных Псов». Ну, таракан в скафандре! Я с тобой после гонки поговорю! Ты у меня научишься свой лайдер любить, сколопендра безрукая!

Так, спокойно, без паники. Заставляю себя расслабиться и снова включаю ускоритель. Лайдер тотчас срывается на вращательное движение, мне кажется, что я мчусь по гигантскому винту. Я начинаю терять ориентацию, перестаю чувствовать трассу, не вижу противников. Но, к счастью, клубы-аутсайдеры остаются позади, а до первых метеоритов мне еще далеко. Я могу пока не маневрировать, а просто пытаться удержать машину на условной окружности. И наращивать, наращивать эту долбаную скорость!

Нехилая перегрузка вдавливает меня в кресло. Большую часть забирает на себя презерватив, но и на мою долю тоже хватает. Но это нестрашно, это дело привычки.

Быстрее, быстрее! На таких скоростях думать уже некогда – работают подсознание, многолетняя выучка, инстинкты.

– Очень странно ведет себя второй пилот «Бешеных Псов», – тотчас реагирует на мое поведение комментатор. – Теперь он решил изображать юлу. Юлу, которой выстрелили из пушки…

– Небось задницу ему скипидаром намазали… – слышу хихиканье рядом с комментатором.

Эта реплика в эфир не идет, ее слышат только сидящие в комментаторской будке и… я. Да, да, мое восприятие еще больше обостряется. Я отчетливо осознаю, что могу управлять некоторыми метеоритами. Некоторыми – не всеми. Интересно, почему?

– Ты можешь управлять только природными образованиями, а созданные искусственно не подчиняются тебе, – поясняет Григ.

Жаль. Значит, вращение лайдера с помощью вновь обретенных способностей не остановить. Впрочем, вращение теперь почти не мешает мне видеть трассу и соперников. А вот им очень трудно воспринимать мой лайдер, превратившийся во взбесившееся горизонтальное торнадо.

Приближаюсь к месту схватки Лонга с «Мустангами» и «Скорпионами». С ходу ловлю в прицел одного из атакующих. Стрелок «Скорпионов» не успевает среагировать и получает от меня заряд плазмы в зад. Его двигатели глохнут, но сам пилот жив-здоров. Значит, бегун «Скорпионов» может продолжить гонку, хотя ему теперь не до Лонга – самому бы уцелеть, ведь одиночкам на трассе приходится ох как несладко. Оставшаяся двойка «Мустангов» пытается продолжить схватку, но при виде моего вращающегося лайдера мудро решает прекратить бой и отступить.

Мы с Лонгом получаем крохотную передышку, и некоторое время просто мчимся вперед. Трасса сейчас практически безопасна – первый метеоритный поток прошел, а до следующего еще далеко. Что же касается гонщиков-соперников, они сейчас не обращают на нас внимания, стараясь по максимуму нарастить скорость. Это общепринятая тактика – на чистых участках трассы выжимать предельную скорость, а в метеоритных потоках тормозить и устраивать драки.

– Уф, – бормочет Лонг, – запарился. Слушай, Брайан, вы не гонщики, вы все здесь сплошь отморозки. Да штурмовики по сравнению с вами просто дети! Ты видал, как все они на меня набросились? Честное слово, мне в жизни не было так страшно. Я думал, они меня просто на куски порвут!

– Но ты молодец, выстоял.

– Сам удивляюсь, как мне это удалось. А вообще, если б не метеориты… Очень странно они себя повели, ты заметил?

– Ничего странного, – излишне резко отвечаю я. – Вот как себя мой лайдер ведет это да, странно…

– Плазма не фокусируется? – сочувственно вздыхает Лонг.

– Ну, ни в какую, подлюга. Я уж и так, и эдак настраиваю, да все без толку.

– И как ты это вращение выносишь?

– С трудом. – Я не вру. Если б не проснувшийся сейчас во мне ген маоли, я был бы вынужден сойти с трассы. – Лонг, скоро нам придется наводить шорох среди лидеров, а по сравнению с ними середнячки – это младшая дошкольная группа.

Лонг в ответ выдает цветистую фразу, выражая свои чувства. Я фыркаю и продолжаю:

– До метеоритного потока еще около пяти минут, а потом начнется. А пока давай-ка прибавим скорость.

Мы мчимся вперед. В смятении чувствую, что ген маоли во мне потихоньку засыпает, и вращение начинает сводить меня с ума. Я принимаюсь психовать, и это плохо, потому что, как не устает повторять нам Билл, крепкие нервы на трассе – залог успеха.

Внезапно по параллельной линии коммуникатора приходит вызов. Я подключаюсь и слышу обрывок разговора Мартина с Куртом.

– …Если фокус сгорания плазмы сбит, хана. Ему лучше сойти с трассы, – говорит Курт.

Ага, они обсуждают вращение моего лайдера, то бишь лайдера «Бешеного Пса». Мартин пошел на риск, подключив к разговору меня. Впрочем, если Курт заметит, Мартин всегда сможет сказать, что нажал мой вызов просто по привычке, ведь Курт не знает, что в кабине «Бешеного Пса» я. Для всех я сейчас спокойно лежу на больничной койке.

– Вращение можно остановить, – отвечает Мартин Курту. Я навостряю уши, а Мартин продолжает: – Нужно включить аварийную систему и сбить настройку ее двигателя. Тогда оба ускорителя будут уравновешивать друг друга и вращение прекратится.

– Рискованно, – возражает Курт. – Если «Пес» попадет под выстрел и основной двигатель заглохнет, то сбитый с настроек аварийный выкинет его к Луне, словно из катапульты. Он не успеет затормозить и врежется в поверхность… Нет, я бы не стал рисковать. Ему надо сходить с трассы…

Мартин прерывает связь, а я поспешно активирую аварийную систему. Вообще, аварийный двигатель предназначен для того, чтобы помочь гонщику сойти с орбиты и совершить посадку на Луну, в случае остановки основного. Аварийный двигатель слабее основного – на нем гонку не выиграть, но если использовать его в паре с основным, как предлагал Мартин, то у меня появляется шанс. Хотя Курт прав – первое же прямое попадание в мой лайдер станет для меня смертельным…