Планета на прокачку - Владислав Выставной

– Как же я буду следить за целым человечеством? – растерянно произнес Илья. – Я не политик, не телезвезда, я вообще никто…

– Ты – землянин. И этим все сказано. Ну а конкретные моменты мы еще успеем с тобой обговорить. Тут главное восстановить статус-кво…

Последняя фраза Прокопыча прозвучала довольно загадочно.

– Я имею в виду, что надо вернуть ваших непрошеных гостей на родину. А Землю – на орбиту. Ну а поскольку ни Машина, ни навигатор в этом помочь нам не смогут, придется полагаться на другие силы…

Илья снова видел эту захватывающую дух картину. Снова его потрясенному взгляду предстало это чудовищное зрелище умирающей звезды. Она выползала из-под ног, и Илья забывал, что он стоит вместе с друзьями на пилотажной площадке в центре собственной планеты, которая приближается к этому зловеще красному монстру.

Ксения, Макар и Виталик, потрясенные, смотрели на приближение звезды. Прокопыч, чуть улыбаясь, следил за их реакцией. Илья уже знал – главное зрелище было впереди.

Земля, маленькая планета, населенная, если говорить прямо, не очень-то и разумными существами, скользила между жуткими щупальцами звездной плазмы, а люди на ее поверхности за своими повседневными делами не желали замечать происходящего. А если бы вдруг и заметили – то не поверили бы. Трудно удивить человечество, избалованное фильмами режиссера Лукаса…

…И тут Ксения пораженно ахнула. Она изо всех сил вцепилась в плечо Ильи, будто бы именно он нуждался в проверке – спит ли он или же бодрствует и наяву видит нечто невообразимое.

Макар с Виталиком лишь мельком переглянулись, продолжая жадно пожирать то, что представало их взглядам.

…С этой высоты поверхность звезды уже казалась совершенно плоской, словно они летели над раскаленной равниной экзотической планеты. И на этой равнине, глядя прямо на них, сидел ОН.

Гигантский, невообразимо огромный РЕБЕНОК.

Нет, не ребенок даже – младенец. Такой, что только-только научился самостоятельно сидеть и делать простейшие движения. Младенец улыбался и тянул к ним ручонки, словно приближающаяся планета была просто-напросто красивой игрушкой…

На немые вопросы друзей Прокопыч ответил сам. Правда, заговорил он, обратившись сперва к Илье:

– Помнишь, я предлагал взглянуть тебе на ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ? Смотри…

Илья смотрел. Смотрел и не верил своим глазам.

Как просто… Ну как же он сам не догадался…

Обратный прогресс. Путь назад. Путь в самое лучшее состояние, состояние абсолютной чистоты и свежести, путь к вечной юности, не омраченной ни опытом, ни знаниями, ни заботами…

Видимо, цивилизации надо пройти действительно огромный путь в своем развитии, чтобы понять суть и смысл всего сущего. Да и было ли ЭТО единственно возможным ответом? Существование населенной Галактики и Земли оставляло сомнения. Но чего же хотели достичь эти странные Мэтры, превращая собственную цивилизацию в гигантского младенца?

Надо просто создать такие условия, когда это совершенное с их точки зрения состояние будет поддерживаться само собой и бесконечно долго…

И какая чепуха все эти достижения мысли, мгновенные перемещения в пространстве, звездные гонки и интриги, когда действительно высшее состояние – это так просто. Это то, что ощущает в своей жизни каждое живое существо. Но то, что уходит безвозвратно, оставаясь лишь в мечтах и сладких снах о забытом детстве…

Всего лишь сладкий намек на бесконечную жизнь, бесстрашная жажда будущего, совершенно искренняя радость и бесконечная вера в собственную защищенность и абсолютную значимость – все, что собралось в этой счастливой детской улыбке…

Вот оно – представление Мэтров об абсолюте, вот оно – достижение высшей точки развития.

И как же странно видеть, как это самое совершенное существо во Вселенной бессмысленно хохочет, бьет по раскаленной поверхности пухлыми ручками, становится на четвереньки, падает и снова садится…

– Смотрите, смотрите, – тихо, будто боясь потревожить Мэтра, сказал Прокопыч. – Это интересно.

Гигантский ребенок чуть заторможенным движением взял с поверхности длинную тонкую трубочку, обмакнул ее в вещество звезды, которое казалось теперь густым и податливым, словно вулканическая магма. Он поднес противоположный конец трубочки к пухлым губам и дунул в нее.

Множество радужных пузырей взмыло вверх, кружась над младенцем и вызывая у того восторг и заливистый смех. И смех этот странным образом был слышен здесь, на пилотажной площадке – смех совершенно нормального земного ребенка!

Один из пузырей приблизился к наблюдателям.

– Ничего не напоминает? – чуть улыбнувшись, спросил Прокопыч.

Илья напряженно всматривался в застывающую в вакууме поверхность и начинал узнавать…

Горы и впадины, трещины и равнины, бескрайние пустыни и белый налет на полюсах…

– Планета! – выдохнул Макар.

– И еще! И вот! – воскликнул Виталик.

– Теперь вы понимаете… – произнес Прокопыч.

Илья все еще отказывался понимать. Он только крепче прижимал к себе Ксению, а Земля со своими четырьмя Лунами уже каталась в ладошке восторженного звездного младенца…

* * *

Что было дальше? Илья не смог бы рассказать достоверно. Да и никто из них из всех, пожалуй, тоже. Все были слишком потрясены увиденным и пережитым, чтобы помнить детали.

Вот и пространные объяснения Прокопыча про восстановление существовавшего положения, про счастливую отправку в собственные миры Виктора, Лары, Стражей, крысян – не помнил тоже. Все это перестало быть существенным.

Потому что планета, возвращенная на привычную орбиту одной только радостной мыслью Мэтра, мирно спала. И пока она спала, успокаивались страсти, тянувшие планету к гибели, забывалось все лишнее и беспокоящее, все то, что могло бы помешать людям выполнять их главную миссию в этой Вселенной.

Оставаться людьми.

И только Илья со своего поста следил за сонной планетой, с любовью и тревогой осматривал то, что по праву принадлежало ему. И мысли в его голове текли вяло, медленно, словно широкая равнинная река. И были эти мысли простые, может быть, даже глупые. Но Илья и был просто человеком, имеющим право на самые простые мысли.

– Спите, мои любимые люди, самые замечательные, лучшие во Вселенной люди. Спите и забывайте все плохое. Все, что мешало вам жить в дружбе, что мешало вам понять друг друга, что вызывало злобу и ненависть, что вело к войнам и обману. Спите и не думайте о мести, лжи, зависти…

Спите и… становитесь мудрее.

Я знаю – мало одного только хорошего сна, чтобы стать лучше. Вы все равно останетесь людьми – со своими замечательными и не очень хорошими качествами. И, может, это даже к лучшему.

Но все же я очень прошу вас об одном: когда проснетесь, не забывайте, что все вы – от самого богатого и известного, до самого бедного и несчастного на свете человека, – все вы живете на тонкой, хрупкой радужной оболочке большого, голубого, красивого…