Сын погибели - Владимир Свержин

— В гавань входит корабль, — доложил неслышно подошедший слуга.

— Надо же… — не отрывая взгляда от горизонта, сказал Гаврас. — Я уж думал, в этом году кораблей не будет… Чей?

— Генуэзский.

— Генуэзский? — Архонт заметно оживился.

— На пирсе люди из Бюро Варваров. Как только корабль причалит, они выяснят, есть ли новости о вашем сыне.

— Ну да, конечно. — Григорий Гаврас украдкой поглядел в стоящую чуть в стороне полированную серебряную пластину-зеркало.

Увиденное не радовало: повелитель Херсонеса казался себе осунувшимся и как-то вдруг разом состарившимся.

— Нет, так нельзя. — Он встряхнул головой и от резкого движения вновь схватился за грудь. — Проклятие…

— Стой, стой, куда! — раздалось из дворцовой залы. — А ну, стой!

— Ступидо! Кретино! Фра дьяболо! — неслось в ответ.

Голос показался архонту довольно знакомым.

— Эй, — позвал Гаврас, — что там такое? Что происходит?

Слуга кинулся бегом в залу и сразу вернулся.

— Ну, что там? — заторопил его повелитель, видя удивлен— ную физиономию лакея.

— Там Мултазим Иблис, — растерянно доложил слуга, — весь мокрый! С головы до ног!

— Мултазим Иблис? Анджело Майорано? Господь вседержитель! Он-то что здесь делает?! — В голосе архонта послышались уже позабытые властные нотки. — Зови!

Отборная брань между тем продолжалась, и, опережая волю архонта, на дворцовой галерее появился барон ди Гуеско, с рычанием волокущий на себе трех вцепившихся стражников.

— Отпустите его! — скомандовал Гаврас.

— Благословенна будь Пресвятая Дева и святой Эрженн, пред коими падут все засовы! Я наконец дошел! Велите своим псам убраться отсюда.

— Староват я, чтобы оставаться с тобой наедине, — подозрительно глядя на гостя, усмехнулся хозяин дворца.

— Воля ваша. Пусть остаются. А еще лучше — позовите шакалов из Бюро Варваров. Чтобы попасть сюда, не встретившись с ними, я бросился в бушующее море…

— Идите, но будьте начеку, — перебил его Гаврас, обращаясь к страже. — А ты говори.

— Я рисковал утонуть, тут меня чуть было не подняли на копья…

— Опусти рассказ о странствиях, — потребовал архонт.

— Весь рассказ? И ту его часть, где повествуется, как василевс Иоанн велел задержать у себя вашего сына?

— Повтори, что ты сказал! — Гаврас с неожиданной быстротой подскочил к мокрому до нитки пирату.

— Мы вышли из Генуи вместе. Севаста Никотея… О нет, госпожа императрица велела передать вам заверения в родственной любви и преданности общему вашему делу…

— Об этом позже! Что с Симеоном?

— Когда мы пришли в Константинополь, турмарх отправился во дворец василевса — доложить о выполнении порученного ему дела. Однако из дворца уже не вернулся. Люди Иоанна ворвались на корабль и забрали его вещи — даже старые ремешки для сандалий. В столице на борт взошел другой человек… Ничем не примечательный и очень молчаливый, — Майорано сделал паузу, — пока трезвый.

— Ты напоил его? Что он сказал? Ну же!

— Да, напоил, — подтвердил ди Гуеско. — Скучно было плыть вдвоем, но словно в одиночку…

— Что ж ты тянешь? Тебе нужно золото? Я дам тебе золото!

Дон Анджело покачал головой:

— Мне хорошо платят. Я здесь не за этим. Так вот, мой неприметный спутник рассказал, что и самого турмарха, и его людей император велел взять под стражу. А теперь он желает, чтобы и вы присоединились к герцогу Сантодоро в заключении.

— Что ты говоришь?!

— Я лишь повторяю. Этот человечек вез послание, в котором Иоанн Комнин требует вашего прибытия в Константинополь. На подходе к гавани я, рискуя жизнью, бросился в воду, спеша упредить вас. У меня нет сомнений — очень скоро вслед за мной придут люди из Бюро Варваров.

Яростный огонь сверкал в глазах Григория Гавраса.

— Доспехи, меч! — крикнул он.

— Будет лучше, — посоветовал Майорано, — если до поры до времени в Константинополе не узнают о ваших планах. Начался сезон штормов… Вряд ли найдется капитан, желающий идти через бушующее море ради скорейшего исполнения приказа василевса, — если, конечно, в своем уме. Впрочем, — он поглядел на волны, — может, император и собирается попросту утопить вас… якобы случайно. Как бы то ни было, все-таки лучше, если вы явитесь в Константинополь с вооруженным отрядом — под видом исполнения распоряжения василевса. Никотея тоже планирует нанести подобный визит дяде. Это куда практичнее, чем осаждать Вечный город, войска ей пригодятся в других местах — в ромейской империи и сарацинских землях много крепостей.

— Девочка, как всегда, сообразительна, — злобно усмехнулся Гаврас. — А как же Симеон?

— Его держат заложником, и покуда ему ничего не угрожает. А дальше все будет зависеть от стремительности вашей атаки и, конечно, от храбрости.

На дворцовой галерее показался давешний слуга:

— К вам отец Гервасий с солдатами.

— Много солдат?

— Четверо.

— Хорошо, — чуть помедлив, кивнул архонт, — пусть войдет. Но вели страже не отходить далеко.

Слуга поклонился и исчез.

— А ты покуда скройся за колонной, — распорядился Гаврас, глядя на ди Гуеско.

Отец Гервасий предстал пред архонтом, как обычно, потупив очи долу и перебирая четки узловатыми пальцами.

— Что привело тебя сюда, почтеннейший отче? — вновь принимая отрешенный вид, спросил повелитель Херсонеса.

— В порт прибыл корабль…

— Да, я знаю. Генуэзский.

— На нем приплыл человек с указом василевса.

— На генуэзском корабле? Согласись, это странно. Он мог и вовсе не заходить в Херсонес, а сразу идти в Солдайю.

— Это не моего ума дело, — парировал монах. — Человек доставил императорский указ. Вот он. — Отец Гервасий достал из-за пазухи опечатанный деревянный тубус.

— Может быть, ты знаешь, что в нем? — ломая печать, спросил архонт.

— Дословно нет, — шелестя четками, заверил глава местного Бюро Варваров, — но гонец передал на словах, что василевс желает видеть вас в Константинополе. И как можно скорее.

— Ты же знаешь, Гервасий, мой недуг пока не позволяет отправляться в столь дальнее путешествие.

— Такова воля императора.

— К тому же море… Ты погляди на эти волны. В ближайшую неделю погода не улучшится.

— Такова воля императора, — заученно повторил Гервасий, и взгляд его стал оловянным, ничего не выражающим, точно лик василевса на монете.

— Да пойми же, я вовсе не собираюсь перечить государю, но неужели ты думаешь, что мудрейший Иоанн Комнин решил пустить меня на дно?