Скользкий - Павел Корнев

— Куда?

— Это Гетто так называется — Черный квадрат.

— А! Те на митинге? А для чего Гетто вообще нужно?

— Ты сама как думаешь? — Я вытащил нож из чехла и посмотрел, насколько хорошо очистил его от крови.

— Ну… согнать всех туда, чтобы глаза не мозолили. — Девушка дождалась, пока я уберу нож, и прижалась ко мне плечом.

— И это тоже. Но в первую очередь для безопасности самих уродов. Большинство из них ни прокормить, ни защитить себя не могут. А в Гетто и еду завозят, и бандам туда ходу нет.

— Их же не выпускают оттуда! Они там как в тюрьме!

— Тех, которые не заразные, выпускают. Карантин для заразных. Ну и чтоб местные туда не лезли.

— Ужас! Почему люди не могут оставить их в покое?

— Как сказал один мой знакомый, царствие ему небесное: «Уродов никто не любит», — немного перефразировал я слова Обрубка.

— Но за что?

— За вызывающие отвращение увечья, бесплатную кормежку, страх…

— Страх?

— Страх стать такими же, как они. Большинство людей не любят, когда им напоминают о неприятном. Будто, если о чем-то не думать, это тебя не коснется.

— И ты боишься?

— И я боюсь.

— Ты чего-то боишься? — Напалм присел с противоположной стороны очага и положил на колени разряженный пистолет. — А я-то думал, что ты совсем отмороженный. Поэтому и прозвище такое.

— Не угадал, — улыбнулся я. — Я — Лед, а не Отморозок.

— Действительно, а отчего такое странное прозвище? — поинтересовалась Вера.

— Не знаешь, как прозвища придумываются, что ли? — словно почувствовав, что мне неприятен этот вопрос, рассмеялся Напалм и достал из сумки шомпол. — Вот так посмотришь на человека и сразу становится ясно, что Хан никакой не Хан, а Шнырь. Дядя Женя — Боцман. Димитрий — Угрюмый. У Гриши его прозвище на лице написано. Первый и Второй — Амбал Один и Амбал Два. Илья — тот вот Крендель.

— А я? — кокетливо повела плечом девушка.

— Краля, — не задумываясь, ответил пиромант и приступил к чистке пистолета.

— Ну, спасибо, — надула губки Вера.

— Слушай, у тебя аркебуза какого калибра? — оценил я внушительные размеры пистолета. — Шестого или четвертого?

— Да кто ж его мерил? — Напалм отложил в сторону шомпол. — Но любой доспех и амулет на раз пробивает.

— Я вот что хочу спросить, — понизила голос Вера и кивнула в сторону вернувшегося Димитрия. — Этот что, всегда с собой столько хлама таскает: кольчуга, сабля, топор, ножи, лук, колчан со стрелами. Он совсем больной?

— Он просто предусмотрительный человек, — не согласился я.

— Да ну? Не понимаю. Все это даже не вчерашний день, а позапозавчерашний. К чему игрушки? — не унималась девушка. — У мужиков от этих побрякушек, похоже, просто крыша едет.

— Не скажи. — Пиромант достал из сумки бумажную сосиску с порохом и надорвал ее с одного конца. — Тот, кто это все придумал, — просто гений.

— Почему?

— Когда это все начиналось… — Напалм высыпал порох в дуло и шомполом забил пыж. — Ну, в смысле, когда мы из нормального мира сюда провалились, основатели Братства были простыми бандюками-спортсменами из Форта. Так тогда район вокруг вокзала назывался. И таких банд было немало. Те же Цех, Семера, Белогвардейцы, еще куча всякого отребья… И где они теперь? Семеровцы так простыми бандитами и остались. Цех сколько лет уже в Городской совет лезет, и все без толку. А Братство, между прочим, только благодаря этой идее так резко в гору и пошло.

— То есть бандиты сказали: мы не будем использовать огнестрельное оружие, — и все к ним побежали? Бред.

— Они пообещали людям стабильность. — Пиромант вытащил из сумки холщовый мешочек и вытряхнул из него на ладонь серую пулю.

Я протянул руку, и он передал свинцовый шарик мне. Ух ты! К моему удивлению, пуля оказалась куда тяжелее, чем ей полагалось быть. Внушительно весит, внушительно…

— Они не зависели от изредка поступавших с той стороны патронов, — продолжил рассуждать Напалм. — Они не тратили средства на приобретение огнестрельного оружия. Они не содержали женщин и детей — по сути, к ним ушла наиболее работоспособная часть населения. Их слишком долго не считала конкурентами Дружина. В конце концов, как бы ни пыжилась Гимназия, но по многим направлениям догнать чародеев Братства ей удастся еще ой как не скоро.

— Чародеи здесь при чем?

— А куда, думаешь, сэкономленные средства вкладывались? Уж точно не только в этот, как ты выразилась, хлам.

— Если все так замечательно, почему они сейчас женщин к себе принимать начали? — нашла слабое место в рассуждениях Напалма Вера. — Димочка вон разве что кипятком не писает.

— Они уже полностью использовали фору, — пиромант забрал у меня пулю. — А теперь переходят к следующему этапу развития. Лига, между прочим, тоже поняла бесперспективность однополого существования. Но они пока телятся.

— Им бы с Братством объединиться, — хмыкнул я.

— Не, как говорится: двум пернатым в одной берлоге не ужиться. — Напалм протолкнул пулю в ствол и потянулся за вторым пыжом.

— Лед, ты ходил уже, — наклонился ко мне незаметно подошедший Второй, — как в толчок пройти?

— Как к выходу идти, вторая дверь по правой стороне.

— Минуту внимания, — заявил вернувшийся Григорий и подошел к очагу. — Отвлекитесь на одну минуту от ваших дел и подойдите все сюда.

— Чего опять? — Сунув за пояс метательный топорик, Димитрий остановился рядом с Напалмом.

Не успевшие выйти из подвала близнецы вернулись и уселись у огня. Колдун оставил в покое свой хрустальный шар и, потеснив Димитрия, начал оплавлять конец распустившегося синтетического шнура, которым он обмотал несколько железных колец. Хан приглашение проигнорировал и остался сидеть на лежанке, осматривая стертую неразношенным ботинком ступню. Мрачный дядя Женя с раненой рукой на перевязи встал за спиной у Григория.

Началось… Сейчас что-то будет. Ишь, как Мельников глазами по нам зыркает. Рассчитывает по перекосившемуся фейсу шпиона вычислить?

— Давайте короче, — сморщился я от запаха горящей синтетики.

— Наши планы немного изменились. — Никто не обратил внимания, но как бы невзначай ладонь Григория оказалась рядом с расстегнутой кобурой. Эксцессов опасается? — Операцию будем проводить не в Рудном, а в одном заброшенном поселке недалеко отсюда.

— В каком еще поселке? — нахмурился Димитрий.

— В нормальном поселке, — нехорошо заухмылялся Мельников, внимательно следя за выражениями наших лиц.

— Планы изменились? — Напалм невозмутимо забил в дуло пыж и убрал шомпол в сумку. — Или это с самого начала так и планировалось?