Грехи Матери - Роберт Дж. Хейс

чтобы дать о себе знать; особенно остро ощущался нож в моей груди. Возможно, я закричала. Я не горжусь этим, мне нравится думать, что я способна перенести немного боли, не хныча, — и раньше я определенно была такой. К сожалению, в своем старческом возрасте я уже отвыкла от регулярных побоев моей прошлой жизни и была не готова к таким мучениям. Призрак Араса Террелана, вероятно, насладился бы криком, который вызвал нож в моей груди, возможно, сделал бы пометку о том, какой из его двадцати двух криков это был, и о точном расположении ножа. Но у него не было такого шанса, потому что давным-давно я запечатала призрак Араса Террелана в оболочке его трупа и оставила его там, пока его тело разлагалось. Без сомнения, к этому времени он уже был похоронен где-то под землей, навечно прикованный к своим костям. Хорошо. Пошел он к черту!

Кенто добралась до меня, упала на колени рядом со мной и притянула меня к себе.

— Эска. я...

Я посмотрела в лицо своей старшей дочери и не увидела в нем прежнего гнева. Теперь в нем боролись только беспокойство и страх. «Ай!» — сказала я.

Кенто зажала рану одной рукой, а другой сжала кинжал. Она даже не предупредила меня о том, что делает. Она просто вырвала кинжал из меня. Я закричала, а затем задохнулась, когда жар затопил мою грудь. Я привыкла к тому, что меня исцеляет биомантия, поток чужой магии внутри меня. Когда я училась в Академии магии Оррана, целую жизнь назад, я постоянно наносила себе увечья, либо по собственной глупости, либо по злому умыслу Лесрей Алдерсон. Джозеф всегда был рядом, чтобы исцелить меня. Я так привыкла к прикосновениям его магии, что это казалось почти естественным. Однако Кенто была другой. Ее биомантия была горячей. Настолько, что казалось, будто она обжигает. Я почти ожидала почувствовать запах собственной раскаленной плоти, но его, вероятно, было трудно уловить из-за горящей плоти на руках Сирилет, где металлические обручи превращались в шлак.

Как только моя рана зажила настолько, что я смогла сесть, Кенто схватила кинжал и вскочила на ноги. «Что ты наделала?» — закричала она на Сирилет.

— Осторожнее, сестра, — сказала Сирилет, все еще не отрывая глаз от луны, которая медленно приближалась к нам. Или, возможно, быстро. На таком расстоянии перспектива становится непонятной. — Я спасаю нас. Я имею в виду, что, если ты убьешь меня, ничто не замедлит падение Лурсы. — Она поморщилась, когда верхний обруч на ее левом плече начал плавиться, расплавленный металл потек вниз по руке.

Кенто стиснула зубы, кинжал задрожал, затем посмотрела на меня, качая головой:

— Что нам делать, Эска? Что происходит?

У нас уже собралось немало зрителей. Земляне и пахты со всего оазиса — как те, что проезжали мимо, так и безумцы, которые называли это место своим домом, — приходили, глазели, показывали пальцами, перешептывались. Их было десять, двадцать, тридцать. Им больше некуда было идти, некуда было бежать, кроме как в пустыню, поэтому они собрались на зрелище в центре оазиса.

Я уставилась на разлом и растущую за ним луну. Сирилет была права. Она оторвала Лурсу от Локара, сдвинула ее с орбиты и направила к нам. Это происходило сейчас, и ничто не могло это остановить. Сирилет больше не притягивала луну, а подталкивала ее, замедляла и направляла. И тогда я, наконец, поняла почему.

— Ты пытаешься закрыть разлом, — сказала я.

Сирилет на мгновение оторвала взгляд от борьбы с Лурсой и улыбнулась мне, несмотря на боль в обожженных руках и кровь, струящуюся из глаз и носа.

— Я попросила тебя доверять мне, мама. — Она снова обратила свое внимание на луну. — Я не... Я закончила свое исследование, — прорычала она. — Полностью. По сути, разлом — это гигантский стабильный портал. Он становится больше с каждым днем, пока Создатель разрывает его края. Мы не можем закрыть его, потому что эта штука держит его открытым. Но все порталы питаются магией Источников, а руда, из которой сделаны наши спутники, нарушает их работу. В большом количестве ее было достаточно, чтобы держать в заточении Ранд и Джиннов. — Она закашлялась, и кровь брызнула с ее губ в озеро. — Если я смогу провести Лурсу через портал, луна вернет его в исходное состояние.

— Вернет разлом в исходное состояние? — спросила Кенто.

Сирилет застонала, сопротивляясь какому-то давлению, какой-то силе, которую я не могла видеть. Я не могла и помочь.

— Я собираюсь сделать так, чтобы разлом вел в никуда, а не во вселенную Создателя.

— Я не понимаю, — сказала Кенто.

Сирилет зарычала, но рычание перешло в стон боли, когда одно из колец на ее левом ухе начало раскаляться. Ее кожа горела.

— У меня нет времени объяснять тебе, что такое вселенные, сестра. Я сделаю это, но... не сейчас. Пожалуйста.

Кенто посмотрела на меня и покачала головой, широко раскрыв глаза. Я понятия не имела, что Сирилет имела в виду, говоря о вселенных, но, кажется, я поняла, что она делает. Она пыталась закрыть разлом, отрезать Создателя от нашего мира.

— Что нам делать, Эска? — снова спросила Кенто.

За великим разломом Лурса все еще увеличивалась в размерах. Каким бы огромным ни был разлом, луна делала его карликовым. Око Создателя лихорадочно металось. Сердитое. Каким-то образом я знала, что это был гнев, но не обычный земной гнев. Он был наполнен яростью Бога богов, превосходящей все, что могли надеяться испытать смертные. Что ж, меня это устраивало. У меня было достаточно презрения к нашим богам, поэтому я с радостью презирала и их Бога. До сих пор я доверяла Сирилет, и была права. Она пыталась не привести Создателя в наш мир, а остановить его, раз и навсегда. Она пыталась предотвратить Второй катаклизм, а не вызвать его.

Фиолетовая молния пробежала по поверхности великого разлома. Мгновение спустя в нашу сторону понесся разряд. К счастью, я это предвидела. Кроме того, я кое-что знаю о молниях и о том, как их направлять, или, в данном случае, сбивать с пути. Я выбросила руку вперед и выпустила свою собственную молнию. Зазубренная фиолетовая дуга из разлома разветвилась, соединилась с моей молнией, поглотила ее и врезалась в дерево, разбрасывая во все стороны горящие куски ствола, землю и кричащие плоды. Если бы только на этом все закончилось. Затем фиолетовая молния пронеслась вдоль берега