Белая слива Хуаньхуань - Лю Ляньцзы

– Фэй Цюэ покончила с собой, потому что испугалась наказания за то, что погубила ребенка пинь Тянь. Я бы не хотела об этом упоминать, но ее проступок дал понять, что среди нас есть люди со злыми помыслами. В придачу в последнее время участились ссоры и драки между служанками и евнухами. Правила дворца для них пустой звук. Я считаю, что пора навести порядок на территории гарема.

Фэй Цзин, которая тоже имела право управлять делами гарема, не могла вставить ни слова в бесконечный словесный поток фужэнь Сихуа. Наложницы слушали ее и кивали. Наконец она замолчала, посмотрела на свои длинные и гладкие, как листья черемши, ногти и резко сказала:

– Сколько же я повидала беременных наложниц, которые зазнавались, потому что император одаривал их своей благосклонностью. – Сказав это, Сихуа бросила на меня исподлобья неприязненный взгляд и неожиданно язвительно воскликнула: – Гуйпинь Вань, ты ведь понимаешь, в чем провинилась?!

Поначалу я не собиралась обращать внимание на ее издевки, но ее серьезный и сердитый вид удивил меня и немного напугал.

Я поднялась и, склонив голову, ответила:

– Я не знаю, чем могла так сильно разозлить сестрицу фужэнь, но я бы хотела узнать. Пожалуйста, расскажи.

Глаза Сихуа потемнели, словно бы на них набежали грозовые тучи, а слова звучали как оглушительный гром:

– Мы сегодня собрались во дворце Мисю, чтобы обсудить дела, но гуйпинь Вань, урожденная Чжэнь, опоздала без веской на то причины. Ты проявила ко мне неуважение и даже не встала на колени, чтобы извиниться!

Она решила продемонстрировать мне свою власть и припугнуть остальных наложниц. На самом деле, это было ни к чему. Все и так прекрасно понимали, кто обладает самой большой властью в отсутствие императрицы. Все мы помнили, что Сихуа фаворитка императора и что за ней стоит богатая и могущественная семья. То, что она сейчас делала, было излишне. Все, чего она добилась своим поведением, это всеобщая неприязнь.

Я же просто беременная наложница. Я давно уже не служу Сюаньлину по ночам. Зачем ей эта бесконечная борьба?

Во мне начала закипать злость, но я ни на минуту не забывала о том, что мне перед отъездом сказали императрица и Сюаньлин.

«Надо терпеть», – напомнила я себе и покорно опустилась на колени.

Но это не умерило гнев старшей наложницы, наоборот, она стала распыляться еще сильнее:

– Если ты сейчас смотришь свысока на своих сестер, то что же будет, если ты родишь принца?! Ты заставишь весь гарем пресмыкаться перед семьей Чжэнь!

Я бы могла вытерпеть все ее нападки, но понимала, что, если буду постоянно ей уступать, она станет еще заносчивее. К тому же мне не давала покоя странная смерть Чунь. Я должна была наказать виновницу! Война между нами уже началась, поэтому я не могла отвести свои войска на три перехода [161].

Я слегка склонила голову и приняла смиренную позу, после чего заговорила:

– Я понимаю, что фужэнь злится, но не могу промолчать. Я уверена, когда фэй Цюэ была беременна, и государь, и государыня заботились о ней, но делали они это не ради наложницы Цюэ, а ради династии Чжоу и нашего государства. Сегодня я опоздала не без причины. Прошу простить меня, если я кого-нибудь этим оскорбила. Но, пожалуйста, не говори, что весь гарем окажется во власти семьи Чжэнь, когда над нами есть тайхоу, император и императрица, и старший принц, ставший ее воспитанником. Ты говоришь страшные вещи, фужэнь Сихуа.

Очаровательное лицо с идеальным макияжем, обрамленное густыми черными волосами, недовольно вытянулось. На светлой коже выделялись темные брови в форме гор и наполненные гневом глаза, напоминающие взгляд феникса. Сихуа умела выглядеть грозной и внушительной даже без криков. После моих слов у нее участилось дыхание, а потом она неожиданно ударила сложенным веером о подлокотник. Наложницы испуганно вздрогнули и растерянно переглянулись.

– Фужэнь, ты так долго говорила. Тебе наверняка хочется пить. – Фэй Цзин решила отвлечь внимание хозяйки дворца. – Давай ты выпьешь чаю и немного передохнешь. И позволь гуйпинь Вань подняться.

Во время нашего с фужэнь разговора Мэйчжуан все время следила за мной, изредка бросая взгляды на старшую наложницу. В ее глазах затаилась злость, острая и опасная, как спрятанный в рукаве нож. Но фужэнь этого не замечала. Она посмотрела на меня с презрением и на весь зал сказала:

– В женщине больше всего ценится ее добродетель. Гуйпинь Вань, урожденная Чжэнь, красиво говорит и притворяется доброй, но на самом деле не уважает старших. За то, что она посмела мне дерзить… – Сихуа поджала ярко-красные губы и, уже не скрывая своего гнева, заявила: – Я приказываю ей встать на колени перед дворцом Мисю и читать вслух «Наставления женщинам» [162]. Ее наказание послужит уроком и для нее, и для всех остальных.

– Фужэнь! – окликнула ее фэй Цзин. – На улице светит яркое солнце и стоит страшная жара, да и плитка очень твердая. Стоит ли заставлять гуйпинь стоять на коленях?

Позади меня послышался слабый голос Линжун:

– Сестрица фужэнь, прошу тебя, успокойся. Вспомни, что сестрица гуйпинь носит под сердцем ребенка императора. Пожалей ее и прости. Если с ней что-нибудь случится, то император и императрица обвинят в этом тебя.

Когда Линжун хриплым голосом, который так и не восстановился после болезни, умоляла фужэнь о пощаде, все вокруг смотрели на нее с жалостью. Но только не сама фужэнь. Наоборот, она разъярилась еще сильнее:

– Если не соблюдать правила дворца, то не будет в нем никакого порядка. Император и императрица по доброте душевной часто вас прощают, и посмотрите, к чему это приводит! Фэй Цюэ – яркий тому пример. – Сихуа грозно посмотрела на Линжун и спросила: – Неужели ты решила напугать меня императором и императрицей?

Моя подруга от страха расплакалась и начала биться лбом о пол, прося прощения.

Фужэнь Сихуа вновь посмотрела на меня и с издевкой спросила:

– Ты сама выйдешь или мне велеть тебе помочь?

Внизу живота время от времени возникала ноющая боль. Болело не очень сильно, но я все равно нервничала. Собравшись, я спокойно, с достоинством ответила:

– В этом нет необходимости, матушка.

Чжоу Нинхай вежливо улыбнулся и поклонился:

– Прошу, гуйпинь.

Я вышла из дворца Мисю с гордо поднятой головой и послушно опустилась перед ним на колени.

– Я, гуйпинь Вань, наказана по приказу матушки фужэнь, наложницы первого ранга, которая по положению уступает только матушке-императрице и по ее приказу управляет всеми делами императорского гарема, – сказала я как можно громче, не обращая внимания на знаки, которые мне подавала фэй Цзин, и на сочувствующие или наоборот