Игра воровки - Джульет Э. Маккенна

— Верно, ублюдки, я собираюсь убить вас! — Айтен бросился из проема с мечом в одной руке и кинжалом в другой.

— Постой! — бессмысленно закричала я.

Я посмотрела на Шива и заморгала: сложные узлы сами собой развязывались под его ладонью. Райшед помог ему перевернуть лодку и побежал на подмогу Айтену, который сходился с двумя передовыми эльетиммами.

— Зубы Даста!

Так как Шив довольно быстро сталкивал лодку в воду, я побежала за этими кровожадными идиотами. Райшед пошел за сержантом, а Толстяк пятился с ужасом, поэтому я направилась к Айтену — он рубился с двумя оставшимися пехотинцами.

Горловое шипение насторожило меня. Офицер смотрел на меня с колен — ненависть горела в его глазах. Я застыла в немом ужасе, когда узнала его. Его волосы были темны и кожа без морщин, но каждая косточка его лица говорила мне, что именно так, должно быть, выглядел Ледышка поколение назад.

Он выпалил мне что-то в мерном ритме, но, прежде чем добрался до конца заклинания, я, выхватив кинжалы, прыгнула на него, опрокинув на землю с бездумной силой паники. Он выругался и схватил меня за запястье, пока другой мой кинжал тщетно ерзал по кольчуге на его спине. Оттолкнувшись бедрами, он ухитрился перекатиться вместе со мной, но мне доводилось вести более грязные схватки, и я вывернулась из-под него, пнув сбоку по колену. Вновь оказавшись сверху, я боднула его в нос и почувствовала теплую кровь в моих волосах; попытавшись заговорить, он чуть не подавился ею. Боль опалила кожу головы — он в ответ укусил меня, но я ухитрилась высвободить руку и потянулась ногтями к его глазам. В судорожном движении он едва не сбросил меня; я успела зацепиться ногой, но он снова схватил мою руку своей железной хваткой. Мы перекатились еще раз, песок набивался в глаза, нос и рот — каждый боролся за преимущество над другим.

Начал довлеть его больший вес, и я уже думала, что поймала волка в крысоловку, когда он вдруг задохнулся и, отпустив меня, схватился за горло. Затем приобрел своеобразный голубой оттенок и рухнул без сознания поперек меня. Сбросив его, я рассеянно смахнула песок с лица. Шив стоял неподалеку, глядя на лишившегося чувств офицера с удивительным самодовольством.

— Что случилось?

— Я вынул воздух из его легких, — злобно сказал Шив.

Я уставилась на Золотошеего.

— Он мертв?

— Нет, и не умрет, пока я не захочу.

Я оглянулась. Айтен и Райшед стояли над Толстяком. Бросив меч, несчастный упал на колени и простирал руки в мольбе. Живот его качался, словно бурдюк с элем.

— Он расскажет им, куда мы ушли! — Айтен явно настаивал на смертном приговоре.

— А заодно сообщит, что у нас твой приятель с золотой цепью, — парировал Райшед. — Я же говорил, хороший заложник нам бы не помешал.

Айтен процедил что-то Толстяку, и они оставили его скорчившимся на песке, а я помогла Шиву подтащить Золотошеего к лодке.

— Ну, Раш, ты получил своего заложника, и Айт поубивал врагов. Если все довольны и счастливы, может, уберемся наконец из этого проклятого места?

Райшед и Айтен ухмыльнулись мне, садясь в лодку, и я больше не могла поддерживать свое притворное раздражение.

— Тебе незаслуженно везет! — Я покачала головой, обращаясь к Райшеду.

— Дастеннин благоволит мне, что я могу поделать? — Он широко раскрыл глаза.

— Молись, чтоб и дальше благоволил. — Шив провел руками по бортам, и лодка шустро заскользила по воде. — Нам надо пересечь пол-океана, прежде чем можно будет говорить о какой-либо безопасности.

Бремилейнские доки, 3-е предзимы

Казуел шагал по набережной. У него был такой угрожающе мрачный вид, что даже ленивые грузчики уступали ему дорогу. С бессильным гневом он сжимал пакеты из вощеной бумаги с травами и сушеными фруктами. Он — маг, кипятился Казуел, и заслуживает большего уважения. Конечно, эсквайр Камарл привык командовать слугами и, несомненно, не хотел оскорбить его этим, но Казуел не лакей, и Камарлу не следовало посылать его с такими поручениями. Почему Дарни не бегает вверх и вниз по крутым улицам, собирая бессмысленные свертки, как служанка? Маг посмотрел на дальнюю сторону гавани, где у причала мягко покачивался корабль — стройное судно с высокими мачтами, крутыми бортами и ищущим носом, крошечные фигурки Дарни и Камарла готовились вместе с командой к отплытию.

Стайка краболовных суденышек обогнула дамбу и заплясала на блестящих водах гавани. Люди с корзинами в руках потекли на причал, чтобы первыми выбрать улов. В предвкушении свежего омара Казуел повеселел: на океанском побережье они были намного вкуснее. Еда в гостевом доме оказалась на удивление хорошей, вот только жилье было немного старомодным и без особых удобств. Отбросив плащ с плеча, маг сунул пакеты под мышку. Хорошо хоть сегодня нет дождя; небо сияло свежевымытой голубизной, и мягкий ветерок катил над головой пушистые облака. Казуел вовсе не собирался рисковать жизнью в океане, но надеялся, что плавание не будет слишком бурным, раз уж сам Отрик взялся управлять ветрами.

— Казуел, мы снова встретились!

Изумленный таким приветствием, маг остановился и повернул голову. Невысокий белокурый мужчина вышел из-за сохнущих сетей, расплывшись в улыбке.

— Что-то не припомню вас, сударь.

Казуел прикинулся беспечным, но мысли его мчались наперегонки. Это был враг! Как позвать на помощь? Дарни? Камарла?

— Мы встречались в Ханчете, — весело произнес блондин. — Ты был очень полезен; злоба и зависть делают ум таким легким для чтения.

Казуел раскрыл рот и вознамерился бежать, но мужчина схватил его руку словно тисками, и сталь блеснула в другой его руке. Ужасная боль вспыхнула в голове Казуела; его глаза, застывшие и беспомощные, удерживал тот ледяной зеленый взгляд. Пренебрежительное касание, грубое и поверхностное, обыскивало его разум.

— Значит, это — ваш корабль, а то — твои союзники; спасибо, это все, что я хотел знать.

С презрительной усмешкой враг взглянул на покупки под локтем Казуела и внезапно ударил его ножом над пряжкой пояса. Маг согнулся, а убийца быстрым движением толкнул его в сети. Задыхаясь, Казуел лихорадочно сжал руки вокруг рукоятки и захныкал, когда зловещая струйка крови потекла из кишок. Блондин постоял, глядя на него, затем исчез в собирающейся толпе.

— Помогите! — просипел Казуел. — Помогите мне!

Он ухитрился сесть, наполовину повиснув в сетях, мышцы судорожно сжимались в тщетной попытке сделать что-нибудь с этой раскаленной болью, исходящей из диафрагмы. Теплая кровь на пальцах была липкой и одновременно скользкой. Визжа как собака, которую пнули, Казуел пополз вперед на ягодицах, прокусив губу — боль опалила его. Высвободив ноги из сетей, он отдохнул, дыша часто и тяжело. Его кровь бежала по булыжникам, образуя лужу вокруг истертых сапог, на обертках пакетиков блестели алые капли.

Заслышав шаги, Казуел с надеждой поднял голову.