Ричард Длинные Руки - фрейграф - Гай Юлий Орловский

Он почесал в затылке.

— А гарпии?

— Выдумки, — сказал я твердо.

Он вздохнул, бросил взгляд на левую руку с тремя продолговатыми шрамами.

— Вообще-то короля могли бы охранять и получше…

— Что не нравится? — спросил я.

— Здесь, как в могильнике, — ответил он. — Пустые залы, как можно… А что тогда в других?

— В других как раз полно людей, — буркнул я. — Здесь, как и везде, признают только реальную власть. А она у ярла…

— А нам кто нужен?

— Ярл. Вернее, его голова. Лучше отдельно от тела.

Он прошептал в недоумении:

— Тогда зачем прем сюда?

— Есть одна хитрая мысль…

Я толкнул дверь, нервно оглядел помещение. Зал небольших размеров, без охраны, что уж слишком, не мог же ярл убрать из королевской половины дворца всех, обстановка богатая, но все как-то запущенно. И, главное, тупик, дальше никаких дверей. Да и, судя по расположению, если прямо, дальше сад…

— Королевская спальня должна быть с этой стороны, — сказал я и указал на стену слева.

— А как пройти? — спросил он. — Двери нет… В обход?

— Похоже…

Под этой стеной почти нет мебели, зато богатая мозаика, выступающие декоративные полуколонны, а еще две ниши, где застыли два чучела громадных, почти под потолок, троллей. Оба без шерсти, мускулистые тела блестят, как у гладиаторов. Лапы толще моих ног, морды свирепые, а толстые и крепкие, как корни дерева, пальцы сжимают металлические дубины размером с тело человека.

Омаль сказал с почтением:

— Первотролли… Теперь таких нет. Где их только и добыли…

— И слава богу, — сказал я с облегчением, — что теперь таких нет. Мир надо очищать от тварей.

— Говорят, сами вымерли…

— Еще лучше, — сказал я. — Вот бы с моими противниками так!

Он полюбопытствовал:

— Готовы уступить удовольствие расправиться лично?

— Полностью, — ответил я без колебаний. — Результат на халяву — выше счастья его добывания… Ладно, придется вернуться и поискать обходной путь.

Оба исполинских чучела в нишах стен повернули головы. Маленькие глазки вспыхнули желтым огнем. Омаль отпрыгнул, выставил перед собой меч.

— Они живые?..

Меня тряхануло при одной мысли, что придется драться с этими чудовищами, мысли сшибались в голове, ничего не идет в нее умное, крикнул:

— Отходим!

Он попятился, тролли вышли из ниш и двинулись на нас, все ускоряя движения и разминая чудовищные мышцы. Металлические дубины в их лапах начали описывать зловещие круги.

Мы ринулись к двери, за спинами пол затрясся под тяжелым топотом настигающих тварей. У самой двери Омаль вскрикнул неожиданно тонким срывающимся голосом:

— От них не убежать!.. Уходите быстрее, хозяин!.. Я их задержу!

— Не глупи, — бросил я резко.

— Уходите! — заорал он страшным голосом и, с неожиданной силой толкнув меня в спину, резко захлопнул разделяющую нас дверь.

Я попытался отворить, но она словно вросла в стены, а на той стороне раздался ужасающий рев, грохот, я услышал характерный звон стального клинка, когда ударяется о костяной панцирь, снова злобный и удивленный рев раненого или оцарапанного зверя.

Стиснув челюсти, я торопливо сел прямо на пол и сосредоточился. Голова закружилась, начались перебои в зрительных нервах, голова затрещала от внутричерепного давления, я упал лицом вниз, некоторое время не соображал, где я и что со мной.

Перед глазами поплыл сразу десяток изображений стены, потом вовсе распалось на отдельные четко прорисованные фасетки. Я ощутил, что стою на четырех когтистых лапах, а передо мной множество крохотных дверей содрогаются от тяжелых ударов.

Они рухнули как раз в момент, когда начали сдвигаться в одну. В дверных проемах, целиком закрыв их массивными телами, появились тролли. Они нагнули головы и хотели пройти, но увидели меня и отпрянули. Я со страшным рыком бросился в атаку, застрял в проеме, натужился, и каменные глыбы с грохотом рухнули.

Я вошел, как ледник, сверкая страшными глазами. Омаль распростерт в луже крови под дальней стеной, все тролли медленно слились в двух. Оба с хриплым рычанием начали заходить с противоположных сторон. Удивительно, не дрогнули и перед драконом, не привыкли отступать и еще не терпели поражений.

Я без колебаний метнул распахнутую пасть вперед. Ближайший тролль отпрыгнул недостаточно быстро. Между моими челюстями захрустела передняя лапа, он ревел и бил меня по голове свободной, я подбросил его вверх, как пеликан рыбу, чтобы заглотить головой вперед, перехватил поперек туловища, сжал, со злой радостью услышал смачный хруст костей и ощутил вкус крови в пасти.

Прожевав пару раз для надежности, я ухватил второго и сломал хребет, тут же быстро пересек зал, ударил в стену, разделяющую нас с королевской спальней. Пришлось всем телом шарахнуть дважды, а дыру расширил хвостом с булавой на конце, а потом как можно быстрее вернулся в личину человека и бегом вернулся в первый зал к Омалю.

Обезображенный и пожеванный труп первотролля распростерт поблизости, как я только не задел и моего самоотверженного спутника. Омаль под стеной в луже крови, смертельно бледный, с распоротым животом, а под внутренним давлением кишки вывалились, сломанные руки вывернуты под неестественным углом.

К моему изумлению, он сумел поднять набрякшие веки, угасающий взгляд отыскал меня, а с обескровленных губ сорвался слабый шепот:

— Вы целы, хозяин… Я счастлив… Всегда хотел красиво уйти…

Я ухватил его за плечи, лишь на миг ощутил холодок, что значит, не слабею, а Омаль устало опустил веки и застыл.

Я отнял ладони, быстро осмотрелся. Трупы троллей, кровь на полу, но главное — за дверью оставленный нами зал, где теперь огромная дыра в стене.

— Омаль, — сказал я строго, — мы еще не закончили! Вставай, страна в моем лице зовет и велит.

Он открыл глаза, пошевелился, на лице потрясенное недоумение, привстал, глаза стали, как блюдца.

— Хозяин?.. Я снова цел? Даже не слыхал про такие амулеты!

— На свете многое есть горациев, — сказал я. — Не спи!

Я пошел к двери, он поднялся и торопливо догнал меня, весь залитый засохшей кровью, все еще на ходу ощупывая себя, проверяя суставы и сухожилия.

— Хозяин… — сказал он дрожащим голосом, — но дракон был!

— Какой дракон?

— Огромный! Он и первотроллей одолел…

Я спросил недоверчиво:

— А я думал, это ты их так… в благородной ярости.

Он запнулся, я видел, как работает его мозг и совесть, борясь с соблазном согласиться, наконец он сказал со вздохом: