Ричард Длинные Руки - фрейграф - Гай Юлий Орловский

Кляня свой идиотизм, где драконство ни при чем, это я сам такой весь умный, закрыл глаза и торопливо сосредоточился на возвращении в человека. Все тело жутко зудит и чешется, даже пошло волдырями из-за ускоренной перестройки, нельзя так часто туда и обратно.

Когда сумел подняться с четверенек, сразу же тихохонько вошел в темную щель. На этот раз осторожничал так, что из-за попытки смотреть сразу во всех диапазонах закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Держась за стену, вытащил меч и, держа его наготове, двинулся по узкому ходу. Здесь двум людям трудно разойтись, а я сунулся драконом, дурак…

Шарик света, который я создал уже машинально, понесся впереди, высвечивая стены ярко и празднично. Я слегка пригасил иллюминацию, вполне и совсем слабого света, вообще-то могу и без него, но с этим сгустком можно отвлечь внимание, а для меня и доли секунды в счет…

Пещера то ли грубо высечена в толще горы, то ли сама возникла, как дупло в дереве, пол удивительно ровный, что меня всегда удивляет в таких местах, стены в безобразных вертикальных складках, похожих на глубокие морщины. На каменных столбах, наполовину вросших в стены, трепещут яркие огни и разбрасывают вместе с яркими бликами темные угрожающие тени.

Я задержал дыхание, факелы полыхают без всяких подставок, чаш, прямо из гладкой поверхности камня. Ненавижу магию, если ее создаю не я, мне можно, я ж не во зло, а для себя и других. В середине скопище сталагмитов, на кончиках каждого холодно блещут огоньки, похожие на огни святого Эльма, настолько прямые и строгие, что никакая сила и никакой ураган не в силах заставить их погаснуть или хотя бы затрепетать.

Еще дальше прямо в стены вделаны медные изваяния отвратительных зверей, химеры, не люблю эти уродства, что-то отвратительное, болезненно извращенное.

— Предлагаю сдаться, — крикнул я во весь голос.

В ответ было гробовое молчание, потом издали донесся голос, полный изумления:

— Это кто еще там?..

— Догадайся с трех раз, — ответил я. — Правда, если ошибешься хоть однажды…

— Ах ты, сволочь! — раздался яростный вопль. — Так вот…

— Ага, — крикнул я. — Сдаешься?

— Как же я сразу… Ты сейчас умрешь!

— О Господи, достало это однообразие…

Я потихоньку крался вперед, очередной шедевр из красной меди уплыл в сторону, в полутьме я увидел, как ярл-колдун, на ходу доставая ключ, подбежал к массивному сундуку и трясущимися руками сунул его в замочную скважину. Я крепче сжал рукоять меча, дыхание из груди вырывается с хрипами, осталось не больше двадцати шагов, в этот момент ярл повернул ключ и сразу же откинул крышку.

Я торопливо остановился, из сундука пошел легкий синий дымок, принял очертания человеческой фигуры, уплотнился. Колдун повернул в мою сторону голову, на лице злое торжество.

— Прощайся с жизнью, ничтожество!

— Это ты себе? — крикнул я.

Призрак выплыл из сундука плавно, без рывков. Колдун обеими руками сделал движение, словно бросил его на меня. Я торопливо ухватился за крест.

— Во имя Отца и Сына, — сказал я, — и Святого Духа. Да исчезнет всякий, отрицающий его и выступающий супротив…

Призрак замедлял движение. На лице ярла отразился испуг, недоумение, он снова сделал движение обеими руками, я стискивал в ладони крест, чувствуя прилив уверенности.

— Да исчезнет Тьма!.. — сказал я громко. — Да расточатся враги Твои!..

Призрак остановился, не дойдя до меня двух шагов. Я чувствовал смертельный холод от его присутствия, зубы начали лязгать, а на стенах выступил иней.

Ярл вскрикнул:

— Убей его!

— Убийство запрещено первой же заповедью, — сказал я. — И подтверждено моими законами Хаммурапи.

Он закричал:

— Этот мир не принадлежит Ему!

— Ему все принадлежит, — возразил я.

Он зло расхохотался.

— Тогда почему нас не уничтожит?

— Дает время раскаяться, — ответил я.

— Глупо! — выкрикнул ярл. В голосе звучал непередаваемый сарказм. — Непроходимая дурость!

— И я так думаю, — согласился я. — Но многие действия взрослых кажутся детям непроходимой глупостью. Даже дурью… Сдавайся! Обещаю тебе двухразовое питание в тюрьме и несложный ручной труд. А потом досрочное освобождение…

— Умри!

— И повышение квалификации, — пообещал я. — И вообще… умным людям драться просто стыдно. Мы ж не дети…

Призрак, почти оставленный без внимания, дергался во все стороны, словно выстиранная рубашка под ветром на плохо натянутой веревке. Наконец его разорвало, как туман, и развеяло по пещере.