Сын Сумерек и Света - Олег Авраменко

Брендон фыркнул:

— И как же он мог это провернуть, если у него нет даже доступа в Царство Света?

— А вдруг он вступил в сговор с Порядком?

— Он убеждённый христианин.

— Прежде всего, он агрессивный фанатик. Вполне возможно, что гибель Харальда повредила его рассудок и он возомнил себя ангелом-мстителем?

Мой брат с сомнением покачал головой:

— Только не вздумай делиться своими подозрениями с мамой.

— Не буду, — сказал я. — Кстати, Дионис, как обстоят дела на Земле Обетованной?

— Паршиво, — хмуро ответил тот. — Весь Израиль бурлит, готовится к священной войне. Царь Давид теряет контроль над своими подданными. Да и ваш Дом хорош. Я, конечно, не спорю, Рахиль была плохой королевой Света, но это ещё не повод устраивать в связи с её смертью праздничные шествия по улицам Солнечного Града.

— Эти шествия были массовыми?

— Достаточно массовыми и достаточно экзальтированными, чтобы оскорбить чувства детей Израиля. Боюсь, войны вам не избежать при любых обстоятельствах.

Я тяжело вздохнул, чисто автоматически достал из кармана сигарету и закурил.

— А даму не угостишь? — спросила Бронвен.

Прежде чем я успел сообразить, что она имеет в виду, Брендон и Дионис уже протянули ей свои пачки. Бронвен взяла сигарету Диониса, а прикурила от зажигалки Брендона.

— Разве царь Давид не понимает, что его Дом обречён на поражение? — произнесла она. — С такими вождями, как Артур и Брендон, Свет практически неуязвим.

— Это понимают почти все, — сказал Дионис. — И царь Давид в первую очередь. Но, как я уже говорил, он теряет контроль над своими подданными, среди которых балбесов не меньше, чем среди детей Света. К тому же нельзя сбрасывать со счетов те идиотские шествия. Кто бы ни убил Рахиль, Дом Света нанёс Израилю оскорбление, смыть которое может только кровь.

Тут я кое-что вспомнил.

— Они держат Каролину заложницей?

— К счастью, нет, — ответил Дионис. — Она быстро разобралась в ситуации и бежала на Марс. В сообразительности Каролине не откажешь.

— Хоть это хорошо, — с облегчением вздохнул Брендон. — Если бы ей что-то сделали, нам пришлось бы объявить встречную вендетту. А так сестра лишь потеряла мужа.

— Не потеряла. Арам бен Иезекия покинул Землю Обетованную вслед за Каролиной. Похоже на то, что их брак был не просто политическим актом.

В этот момент я почувствовал присутствие туннельных чар. Бронвен торопливо загасила сигарету в пепельнице. Мы с Брендоном торопливо встали. Дионис поднялся вслед за нами, получив предупреждение от установленной в доме сигнализации.

— Наверное, мама, — сказал Брендон.

У Юноны был свой почерк. Она считала признаком дурного тона появляться на глазах у посторонних и всегда выходила из Туннеля где-то в укромном местечке. Плавной походкой она спустилась по лестнице в холл — вечно юная и прекрасная, одетая в алую с золотом тунику, а на её густых каштановых волосах был укреплён лёгкий изящный венец королевы-матери. Она смерила нас своим ясным взглядом, улыбнулась своей ослепительной улыбкой и ласково обратилась к Бронвен:

— Так ты и есть Дана? Я представляла тебя немного иначе.

— Порой внешность обманчива, ваше величество, — ответила Бронвен.

Юнона обняла её.

— Ну, что ты, доченька! Называй меня мамой. Ведь ты жена моего сына.

— Хорошо… мама.

В больших, теперь уже зелёных глазах Бронвен заблестели слёзы. Сама того не подозревая, Юнона попала в её уязвимое место. Подобно большинству детей, рано потерявших родителей, Бронвен жаждала материнской ласки и заботы, где-то в глубине души, тайно и скрытно от всех, она мечтала когда-нибудь встретить женщину, которая заменит ей мать. А моя мама — живое воплощение идеала нежной и любящей матери. Это мама моей мечты, ставшей реальностью с момента моего рождения…

Глядя на счастливые лица Юноны и Бронвен, которые сразу понравились друг другу, я с грустью подумал, что матушка очень огорчится, когда наш обман раскроется.