Прими свою тень - Оксана Демченко

– Садись верхом, – распорядился Крон и, не дожидаясь ответа, забросил женщину вверх, прямо на куртку.

– Ай! – удивилась Норма и испуганно пригнулась, шаря руками по шкуре коня. – Высоко, мать его… Н-да…

– Показывай дом Джан, – велел волвек, благодарный нелепой женщине за то, что не высказала вслух ругательства. – Оттуда начнем, я уточню образ и заодно запах. Не шипи, верхом не страшно, Лоцман не сбрасывает начинающих, он великодушен. Вот так, гриву собери и держись. Где в последний раз видели Джан и когда?

– На площади перед больницей, – с дрожью в голосе отозвалась Норма. – Часа два назад, мне так сказал недоросль с Бражной линии. Потом не видели… Эй, вонючка, я трезвею слишком быстро, так недолго до визга, я умею ту еще пыльную хлябу поднимать… здесь налево и дальше прямо, аж до площади жарь.

– Трезвея, говоришь гораздо внятнее, – порадовался Крон.

Он хлопнул коня по шее, предлагая прибавить скорость. Лоцман охотно принял рысью. Норма застонала, мелко вибрируя голосом и сползая с куртки. «Гриву держит, как утопающий и паникующий человек – горло неопытного спасателя», – почти весело подумал Крон. Сравнение было памятное, его самого пробовали душить дважды, во время дежурства на пляжах Гирта. Там творилось невесть что после завершения сессии в Академии: каждый год люди праздновали, пили, уплывали и трезвели уже слишком поздно… А волвеки дежурили и вылавливали – такой порядок завел еще директор Эллар. Он полагал, что иногда людям не надо мешать делать глупости и разряжаться. Конечно, пальцы у людей слабые, но впечатления все же остались – они куда медленнее теряют яркость, чем синяки. Люди странные, они не умеют принимать помощь и даже осознавать ее, такова их природа.

– Бе-е-ело-ое кры-ыль-цо, – простонала Норма, по-прежнему страдая от страха и опасно ползая по широченной спине коня.

– Понял, – выдохнул Крон и перевел Лоцмана на шаг. – Оставайся тут. И не сопи, рысь у него мягкая, это великолепное качество породы снежских – бархатный ход называется.

Уже ступив на белое крыльцо, Крон разобрал комментарии Нормы по поводу бархата и коней. Замер, принюхиваясь и присматриваясь. Замечательная копилка полезного – общая память. Недавно Йялл обогатил ее своим опытом, и малая часть осела не в сознании даже, а где-то глубже, вынудила теперь молча и сосредоточенно изучать дверь, замок, ручку, следы на пороге, запахи, звуки, предчувствия. Дверь была нехорошая. Иначе и не сказать. Крон раздраженно порылся в карманах, извлек нож. Собрался было сунуть в узкую щель, но передумал. Обернулся к готовой расплакаться всаднице. Отметил, что та вспотела, и даже без слез ее дешевая краска намокла, ползет по коже, уродуя лицо окончательно. Волвек подошел, снял Норму со спины коня и поставил в пыль.

– Лома, стена мне мешает, убери, – попросил Крон. – Таран, Лома, можно, вот здесь…

Вороной недоверчиво покосился на хозяина. Таран – знакомое слово, так обозначаются безобразные действия в стойле, превращающие бревна стен в мелкую щепу. За таран обычно лишают хозяйского внимания и называют плохим. Но если можно и даже нужно… Достаточно развернуться крупом к преграде и один раз отметить ее копытами. Даже без усердия, здесь бревен нет.

Стена, многослойный материал с наполнителем, жалобно хрустнула и подалась широким проломом.

– Отпадный Лома, – восхитилась Норма, уже сидящая в пыли и отдыхающая от пережитого ужаса высоты и конской рыси.

Крон поддел плечом край пролома, расширил его, торопливо похвалил Лоцмана и шагнул в помещение. Оглянулся на дверь. Поперек – тонкая нитка. Ну и пусть тянется, не стоит ее трогать. И на окне нитка. Зато запахи нетронутые, свежие. Само собой, много медицинских, но их легко выделить и отсечь. Затем пот: тут были трое, двое точно мужчины, молодые – люди, не айри. Один явный южанин, житель расположенной рядом Обикатской провинции. Пил умеренно, запах выпивки знакомый, понятный и характерный, настойка называется «Черный пират», эдакая стилизация под старину. А главное – с большим количеством ароматизаторов, след они дают идеально стойкий.

Запах женщины тоже есть. И старый, и свежий, она тут жила, и ею дом пропитан, так всегда бывает с родным жильем, оттого оно и родное. Только люди могли придумать эту глупость: называть запах тела вонью. Понюхали бы свои рубашки вечером! Крон бегло осмотрел комнату. Чашка на полу, разбитая. Салфетка валяется рядом. Ящик старого шкафа с препаратами открыт нараспашку, внутри беспорядок. Люди, он знал твердо, принимают некоторые лекарства без назначения, желая изменить состояние психики. Видимо, такие и искали… Крон развернулся и покинул дом через тот же пролом. Запах южанина и выпивки висел в воздухе, как и прежде. Только теперь он, опознанный, имел смысл и вел к цели. След! Свежий, не более часа давность, никак не более. Вьется остаточным эхом над пылью, уловить можно, хотя придется нагибаться и бежать нелепо, почти что на четвереньках.

Крон молча забросил всхлипнувшую Норму на спину коня и побежал по площади, часто опираясь на руки и принюхиваясь, но не оборачиваясь. Лоцман позади отчетливо бухал копытами, сопровождая хозяина. След скользил вдоль стен, прятался в подворотнях, нырял в узкие, глухие, ограниченные серыми безоконными стенами щели проходов меж домов.

– Из ваших кто-то станет спасать Джан? – без особой надежды уточнил Крон, поймав расширение канала запаха: к группе похитителей явно добавился еще один человек.

– Н-нет, – коротко стукнула зубами Норма.

Эмоции рассказали остальное. Ей стыдно за пассивность людей, по привычке отгородившихся ставнями от чужой беды. Чужой – хотя Джан лечила всех… Норму злит упрямство волвека, прущего напролом, глупого, неопытного и нелепого. А еще женщину тошнит, но, странное дело, верхом ей весело и интересно.

За плотно закрытыми окнами не просто отгораживались от беды, но тоже страдали и колебались. Крон невесело усмехнулся. Эти люди – его ровесники по взрослости: арры, недоросли, не умеющие отвечать за важное. Стыдно и страшно оставаться таким. Может, именно ощущая их мерзость и трусость, он и бежит, часто падая в пыль и чихая. Он спотыкается о свой страх, но делает усилие и перешагивает, а эти – не смеют. Весь поселок пропитан страхом разных оттенков и сортов. Таким густым и плотным, что в нем теряется свой давний страх, казавшийся важным и неодолимым… Нет, не так и не правда. Норма, жалко всхлипывающая и слабая, одолела страх. Позвонила, встретила и не пытается сгинуть за надежной дверью, скатившись со спины коня в пыль, пропитавшись ее серостью, замаскировавшись и став единой с прочими, пассивной. Конечно, страх женщина глушила спиртным… Увы, не нашла иных способов. Зато теперь они вдвоем пытаются что-то сделать. Втроем, Лоцмана нельзя не учесть.

Крон бежал и ощущал: где-то в неведомой дали есть инспекция. Туда ушло сообщение и там готовится помощь. Иначе быть не может, в Гирте уже отозвались бы и прибыли. Но здесь не Гирт, ждать надо дольше. Активно ждать. Он выследит похитителей, пронаблюдает за их логовом и укажет координаты инспекторам. Раз так, не придется себя ломать, делая непосильное.

След стал объемным и четким. Крон резко остановился, Лоцман толкнул в спину и всхрапнул.