Ну, здравствуй, муж! - Татьяна Абалова

Целоваться они начали еще в воде. Забыли о ранах и кровоподтеках, о том, что звуки их единения могут быть слышны посторонним, и даже о гальке, впивающейся в спину. Гаррон, скорее по наитию, чем по разумению, заботливо предоставил Саше лучшее место — верхом на нем. Волнительно, мягко, сладко.

— Я скучал, — успел он признаться между двумя поцелуями.

— Я боялась, что «нас» уже нет, — ледяные капли с ее длинных волос падали на кожу и заставляли вздрагивать от остроты чувств. — Знаешь, Элькассар нас развел.

— Да? Значит, мы с тобой сейчас развратничаем? О, какой нам предоставили шанс! — его рот нашел замерзшие соски и согрел их. Результат непотребства проявился даже на щеках Саши — они окрасились румянцем. Развратница закусила губу, стараясь сдержать стон.

— Расслабься, — Рон переместил руки на такую же холодную попу. — Позволь себе быть свободной.

— Не могу. Там Дюша и Зира. О чем они подумают?

— О том, что секс доставляет удовольствие?

Еще не свершился секс в полном смысле этого слова, но возбуждение зашкаливало, и тело нашло единственно правильный выход — оргазм накрыл Сашу с головой.

— Я на самом деле развратница, — она, задыхаясь, упала на грудь Гаррона.

— Страх быть пойманными за неприличным занятием добавил остроты, да, Саша? — его руки гладили спину, вызывая озноб.

— Зачем ты смеешься над падшей женщиной? Голышом ходить при чужих приходилось, а вот заниматься сексом в общественном месте нет.

— Мы попробуем все, да? Я залезу тебе под юбку на нашей свадьбе, а ты будешь закусывать губу и краснеть.

— Я буду прятаться под столом в твоем кабинете в Тайном ведомстве и греметь пряжкой ремня…

— А я буду закатывать глаза и пыхтеть, пугая этим зашедшего с докладом подчиненного, но как только он выйдет, извлеку тебя на свет…

— Бумаги долой, только я, ты и стол…

— Ты будешь извиваться и просить пощады, но мой язык знает свое дело…

— Блин, я опять возбудилась…

— Женщина, займи свое место…

— Но Дюша…

— А что Дюша? — Рон сощурил глаза. В них плясали чертики.

— …и Зира. Прогони их. Я падшая, но не настолько.

— Их давно нет. Они ушли, как только я прибежал следом за тобой.

Саша стукнула Рона кулаком в грудь.

— Жаль, здесь нет стола…

— Там есть скамья, — Гаррон в предвкушении поерзал. — Попробуем и на ней?

— Предупреждаю — я буду кричать.

— Можешь начинать, — его пальцы нашли самую чувствительную точку на ее теле, и Саша, откинув волосы назад и выгнув спину так, чтобы вездесущие руки не оставили без внимания грудь, всей душой отдалась древнейшему из действ, когда-либо свершавшемуся между мужчиной и женщиной.

* * *

— Нет, скамейка не годится.

— Разве ты стонала от боли? — в глазах Рона неожиданная тревога. Саша потянулась к нему и поцеловала во влажные губы.

— Рейки впиваются в спину. Со столом такого не будет, я уверена.

— Поищем удобный стол?

— Мы как дети, которые дорвались до спрятанных конфет. Все и сразу. Тебе знакомо слово «пресыщение»?

— Пресыщение? Что это? Я обжора и мне всегда мало.

— Три феи за раз?

— Это были юношеские забавы.

— Что? Я просто так сказала, а, выходит, и ты с тремя сразу? Весь в отца.

— Теперь я только твой.

— А когда я буду большая и неповоротливая, словно утка, откормленная к Рождеству?

— Ты веришь словам волка, почуявшего в тебе недельную беременность?

— А ты?

Его рука легла на ее плоский живот.

— Даже если ребенка там не было, после нашего марафона обязательно заведется. Ты станешь большой и неповоротливой уткой, а я буду любить тебя нежно.

— Я посажу тебя на диету.

— Воздержание мне знакомо, — Рон поднялся и подхватил смеющуюся Сашу на руки. — Но нужно наесться впрок. Какой ты стол предпочитаешь? Отполированный до блеска или с занозами для остроты чувств?