Пробуждение - Юрий Пашковский

— Как же на самом деле хорошо быть смертным, господин маг. Только теперь, когда я стал Бессмертным, я знаю это. Ха! Божественное Перерождение… Люди становятся упырями и меняются навсегда. Иукена… она стала другой. Пока она была человеком, она могла перестать мечтать о мести убившему ее отца магу.

Так вот почему упырица была так постоянно раздражена, когда общалась с ним? Что ж, это многое объясняет.

— Но когда она стала Живущей в Ночи… Ха! Чего стесняться?! Не сейчас, когда Бессмертная кровь шепчет мне Истинные Имена! Когда Иукена стала ночным кровососом — для нее не осталось иного пути. Она получила Силу, с которой может только отомстить. Я люблю ее, господин маг, и знаю, что она любит меня. Но месть для нее всегда на первом месте. Потому что, став упырем, она избрала только один путь в своей жизни. Так и я: став Бессмертным, я сократил жизненные пути перед собой до одного. Это путь без-умия, господин маг, — вздохнув, продолжил Понтей. — Путь разума Бессмертных. Это не путь для того, кто родился смертным. Кажется, я понимаю, почему Золтарус не хотел жить. Знаю, почему он жаждал уничтожить мир. Он не выдержал без-умия, господин маг.

— Ну и в чем же дело? — не выдержал Уолт. — Ты ведь умный смертный, Сива! Ты же, чтоб тебя, создал оружие, чтобы убить бога! Ты, провались ты в Нижние Реальности, почти понял, как избавить упырей от Жажды! Дери тебя убоги, неужели ты…

— Это убоговски тяжело, господин маг. — Понтей отвернулся. — Я вижу сейчас не вас, господин маг, а только вашу кровь. Только ваши кровеносные пути. И ничего больше. Ни костей, ни плоти, ни ауры. Одна кровь. И я знал, на что иду! Вы думаете, я представлял себе Власть бога чем-то другим, когда вы показали мне заклятия Мастера на его орудии? Нет, господин маг, я знал, чем стану! Но по-иному было нельзя. Огул. Каазад. Вадлар. Тирк…

Тирк? Это еще кто?

— Это моя судьба, которую я сам принял. Проклятая судьба. Судьба проклятой крови. Вы знаете, господин маг, Золтарус был Диким, когда Бессмертная кровь проникла в него. Я знаю это. Я… я видел это, когда его кровь потекла во мне. И вы видели, на что он, бывший Дикий, был способен. А я — Средний, господин маг. Вы понимаете? Вы понимаете, что сотворю я, когда стану без-умным?! Я не буду так прямолинеен, как Золтарус. Если я захочу уничтожить мир — я его уничтожу.

Понтей склонил голову.

— Иу… я не хочу, чтобы она умерла. Я никогда не хотел отпускать ее для свершения мести. Хоть и помогал, чем мог… Я не хотел отпускать ее. Потому что месть была ее смыслом жизни. Не я и не наша любовь, а только месть! О Ночь, как тяжело…

— Чего ты хочешь, Понтей? — спросил Уолт, зная, что услышит в ответ.

Темная фигура бога-упыря напряглась. Он произнес едва слышно:

— Убейте меня…

Уолт смотрел на Луну.

— Убейте меня, господин маг. Уолт смотрел на звезды.

— Убейте меня, господин маг. Пока я не убил вас. Уолт смотрел в темноту Внешнего Мира, в Космос, где на высокоорганизованных эфирных путях странствовали раскаленные звезды, где мчались в вакууме непостижимые Сущности, где Могущественные и Владыки играли в Игры, от исхода которых решались судьбы Вселенных. Уолт смотрел в никуда.

Он был ранен, он был истощен, и ему хотелось обратно в Школу Магии. И ему не хотелось убивать этого упыря. Ему не хотелось убивать этого обманывавшего его Живущего в Ночи, этого кровососа, который хотел перестать быть кровососом, этого становящегося без-умным смертного, этого мальчишку, который был влюблен…

Ты мыслишь субъективно, Уолт Намина Ракура.

Я никогда и не умел иначе.

Ошибаешься. Очень даже умел.

Ведь ты должен был знать, что убьешь этого упыря, когда предлагал ему план. Потому что Понтей — упырь. Потому что он кровосос, который получил божественную Мощь. Ты наверняка знал об этом моменте, когда должен будешь его убить. Он упырь. Он умный упырь. Он убоговски умный упырь.

Но божественность — не для смертных. И тем более — не для упырей.

Ты знал, что убьешь его. Пора себе в этом признаться. Ты знал об этом, когда кричал ему, что другого выхода нет. И сейчас опять другого выхода нет.

Понтей Нах-Хаш Сива — упырь. И он должен умереть.

— Господин маг!

Так надо. Так надо, боевой маг.

— Я же знаю себя, — тихо сказал Понтей. — Я так долго сдерживал Жажду в себе. За свою жизнь я пил кровь только одного человека. А без-умие сейчас рвется туда, к моей Жажде. И скоро прорвется. Я буду хуже, чем Золтарус, господин маг. Я не хочу.

— Как же мне убить тебя, Понтей? Ты же теперь бог. Какая глупая попытка избежать решения…

Уолт даже не понял, как эфирострел оказался в руках Сива. Вспыхнул октариновый Топос, закружился Куб Тетатрона, магические поля «арбалета» зашевелились и начали меняться.

— Теперь вы сможете выстрелить, господин маг. — Сива протягивал эфирострел обратно. — Принцип действия тот же. Ведь кровь Золтаруса отныне моя кровь.

— Татгем убьет меня.

— Иукена поймет, — мягко возразил Понтей. — Должна понять. После боя с гномом… после Воздействия… В ней что-то изменилось. Она поймет.

— Она потеряет того, кого любит, Понтей. Поверь мне, из-за этого можно лишиться рассудка.

— Я знаю, господин маг. Я знаю вашу потерю. — Уолт вздрогнул. — Не удивляйтесь. Золтарус пробовал вашу кровь, а кровь Золтаруса теперь моя. Ваша ноша, господин маг… Она ужасна. И вы должны понимать меня. Своего бремени я не вынесу. Я уже становлюсь без-умным. Ха! Умный без-умный! Смешно, господин маг? Ведь правда смешно?

Нет. Не смешно.

— Кровь Золтаруса теперь моя кровь, господин маг, но скоро моя кровь одержит верх, и эфирострел против меня будет бесполезен. Другой состав крови. Другая кровь. Я боюсь, что в своем без-умии я не смогу создать оружие, что убьет меня. Сейчас, господин маг. Убейте меня сейчас. Пока не поздно. Убейте меня. Убейте…

Понтей всунул эфирострел в руки Уолту, ткнул трубки себе в грудь. Улыбнулся.

— Нельзя ждать, господин маг. Иукена очнется нескоро. Боюсь, к тому времени я буду без-умен. Не хочу… Не хочу, чтобы она увидела меня таким.

Он сглотнул.

— У меня будет последняя просьба к вам, господин маг. Простая просьба. Закончите мой труд.

— Я…

— Все записи исследований, все ингредиенты хранятся в моем подземелье в фамильном замке. Просто скажите отцу, что я передаю Желание вам. Лишите упырей Жажды. Или уменьшите ее. Вы сможете. Ваша кровь во мне, и я знаю — вы, тот, кто носит сейчас имя Уолт Намина Ракура, сможете. Не беспокойтесь, вам заплатят за ваши труды.

— Охренел, упырь? — разозлился Уолт. — Думаешь, я о деньгах беспокоюсь? Ты же мне предлагаешь дело всей своей жизни. Это же ответственность, которая…