Потерянная Белая книга - Кассандра Клэр

– Я тогда спросил тебя, стоила ли, так сказать, игра свеч, – продолжал Магнус. – Ты многим пожертвовала, он прожил хорошую жизнь… но все равно умер.

– Ах, – слегка улыбнулась Катарина, – значит, вот почему сейчас все иначе.

Магнус неуверенно кивнул.

– Магнус, ты окружен любящими тебя людьми. Я отпустила Эфраима только после того, как убедилась, что он тоже окружен любовью. Он дожил до преклонного возраста, умер в своей постели, среди родных – да, его смерть причинила мне сильную боль, но с другой стороны, это была моя победа. Я спасла мальчика. Я вырастила и воспитала мужчину. Он прожил полную жизнь, он любил и был любим. Он получил от этой жизни все, что должен был получить.

– Но Макс… – начал Магнус, и Катарина замахала на него.

– Магнус, мне очень не хочется выражаться, как Рагнор, но иногда ты действительно рассуждаешь и ведешь себя по-идиотски. Я говорю тебе, что ты делаешь добро, что ты поступаешь правильно. И когда тебе понадобится помощь, когда тебя нужно будет спасать, твои близкие и твоя семья придут и спасут тебя. Они будут рядом, чтобы помочь тебе спасти Макса, если возникнет такая необходимость. Ты просто должен поверить в это. – Она лукаво усмехнулась. – Ведь именно ты научил меня этому, в буквальном смысле.

Магнус покачал головой. Его одолевали противоречивые эмоции.

– Да, ты права. Просто иногда об этом забываешь. Моя жизнь так сильно изменилась после появления Макса. Я чувствую огромную ответственность за него – она намного серьезнее, чем все обязанности, которые на меня когда-либо возлагали.

– Ага! – воскликнула Катарина, скрестив руки на груди. – Мы называем это «быть родителем».

Магнус поднял руки, давая понять, что сдается.

– Ладно, – пробормотал он. – Ладно. Твоя взяла. И поскольку мы с тобой старые друзья…

– Ты собираешься попросить меня об одолжении, я правильно поняла? – уныло вздохнула Катарина.

Магнус сунул руку в карман рваного, грязного пиджака и извлек Белую Книгу.

– Отнеси ее в Спиральный Лабиринт, ладно? – попросил он. – По-моему, эта ответственность мне сейчас ни к чему.

Алек всегда как-то странно себя чувствовал, покидая Институт, прощаясь с матерью, Изабель и Джейсом и… отправляясь домой. Институт столько лет был его домом, и несмотря на то, что он уже в каком-то смысле привык считать квартиру Магнуса их квартирой, это чувство все равно возвращалось, хотя и на краткий миг, когда они уходили. Алеку всякий раз казалось, что здесь что-то не так.

Вернувшись домой, Магнус позвонил в Шанхай, в отель «Мэншен», и попросил поместить все их вещи в камеру хранения. Он намерен был телепортировать чемоданы в Нью-Йорк, когда никого из служащих не будет поблизости. Алек играл с Максом, который с радостным лепетом ползал по полу гостиной – он был явно рад возвращению домой. Вскоре Магнус вернулся и взял ребенка на руки. Тот немного поупрямился, но потом заулыбался и начал жевать пуговицу на рубашке Магнуса.

– Красивые, правда? – спросил Магнус.

– Знаешь, – сказал Алек, – я всегда знал, что наша работа заключается в спасении мира, но работа стала тяжелее и намного страшнее после того, как у нас появился Макс.

– Прошу прощения, – возразил Магнус, – возможно, твоя работа и заключается в спасении мира… но мою нельзя охарактеризовать несколькими словами. Могу лишь сказать, что существенная часть моих обязанностей – максимально хорошо выглядеть.

– О, – усмехнулся Алек, – выходит, когда понадобится спасать мир, ты не собираешься появиться и спасти его? Да, звучит похоже на Магнуса, которого я знаю. Эй, Макс! – добавил он, и Макс перестал жевать и оглянулся на Алека. – Это твой bapak? Ты можешь сказать «bapak»?

– Он еще не говорит это слово, – прошептал Магнус. – Не надо на него давить.

– Это все странно, – отозвался Алек. – Странная жизнь. Но, наверное, мы созданы именно для такой жизни. И мы сами выбрали ее.

– Бапа! – выкрикнул Макс и махнул рукой. Занавеска у него за спиной вспыхнула. Алек вздохнул, взял диванную подушку и пошел прибивать пламя.

– Еще один аспект нашей работы, – заметил Магнус, – заключается в том, чтобы помешать Максу превратить это здание в пепелище до того, как он научится контролировать свои способности.

Алек улыбнулся.

– После столкновения с Саммаэлем это кажется мне почти выполнимой задачей.

– Бппппфт, – произнес Макс, пуская слюни.

– Bapak? – подбодрил его Алек.

Ребенок сосредоточенно нахмурился и снова принялся жевать пуговицу Магнуса.

Гораздо позже, когда в квартире было темно и тихо, и все давно лежали в постелях, Магнус открыл глаза. Он спал плохо, ему снились какие-то тревожные сны. Очень осторожно он высвободился из рук Алека, слез с кровати, натянул свитер поверх шелковой пижамы и ушел в соседнюю спальню.

И сразу увидел два пронзительно-синих глаза, которые смотрели на него поверх края кроватки. Сцена напомнила Магнусу встречу с гиппопотамом – животное точно так же сидело в засаде, и над поверхностью воды была видна лишь верхняя часть головы и глаза.

Магнус подошел к детской кроватке.

– Привет, – прошептал он. – Кажется, кто-то не спит, хотя ему давно пора крепко спать, а?

Синие глаза сверкнули, как будто Макса застигли за опустошением коробки с печеньем, но он надеялся найти сообщника, чтобы не пришлось отвечать на незаконное поглощение сладостей. Когда Магнус подошел, Макс потянулся к нему, молча требуя, чтобы его взяли на руки.

– Кто тут у нас злой колдун, нарушающий правила, а? – ласково говорил Магнус, выполняя требование. – Кто тут мой маленький сыночек?

Макс запищал от удовольствия.

Магнус поднял сына высоко над головой, подбросил к потолку, отчего по всей комнате рассыпался дождь разноцветных искр, и смотрел, как ребенок смеется. Макс был абсолютно счастлив и уверен, что если он упадет, отец поймает его.

Сквозь сон Алек услышал чье-то пение. Он мог бы завернуться в шелковые простыни и снова погрузиться в безмятежный сон, – в его жизни это было роскошью, – но заставил себя очнуться. Он не сразу пришел в себя, но песня была такой приятной, что ему захотелось посмотреть, кто поет, и послушать.

Когда он отодвинул в сторону дверь и заглянул в комнату Макса, то сразу все понял. Магнус был одет по-домашнему. Поношенный шерстяной свитер Алека соскользнул с одного плеча – Магнус был не таким крупным, как хозяин свитера. Как и в большинстве случаев, это только шло ему.

– Nina bobo, ni ni bobo, – напевал чародей своим красивым низким голосом. Эта индонезийская колыбельная была старше Магнуса. Он качал их сына на руках. Макс размахивал ручками, словно дирижер, а может быть, он пытался поймать летавшие по комнате магические искорки, яркие, словно диковинные синие светлячки. Магнус пел и улыбался Максу – это была искренняя, нежная и невероятно притягательная улыбка.