Гнев. Забытый род - PostMort

— Но это же неравный брак, — шокировано произнес я, уставившись на друга. — Это ведь…

— Идиотизм, — продолжил за меня Ланистер. — Вот и я так же сказал, за что отец и отправил меня служить виночерпием.

В покоях наступила тишина. Тайвин устало сел на один из стульев и молча смотрел в сторону. Зная друга, я понимал, что он явно недоволен своей вспышкой и тем, что рассказал слишком многое.

Я же, в свою очередь, думал о том, как я могу помочь будущему Хранителю Запада. И сколько бы я не думал, в голову ничего не приходило. Не имея никакой власти в своих руках, я мало что мог сделать. Даже попросить отца запретить брак между Дженной и одним из многочисленных Фреев я не мог. Кто вообще будет слушать ребенка?

«Хотя кое о чем я все же могу попросить», — промелькнула у меня мысль.

Окрыленный идеей, я поставил кубок на стол и, положив руку на плечо Тайвина, сказал:

— Пойдем.

Тот недоуменно уставился на меня.

— Куда? — спросил он, все же поднявшись со стула и послушно идя за мной.

— Куда-куда, — передразнил я его. — К отцу.

Будучи уже в дверях, я обернулся и ободряюще улыбнулся другу.

— Все же, не к лицу будущему Хранителю Запада служить виночерпием, — с улыбкой сказал я. — Попрошу отца что-нибудь придумать.

— А если он откажет? — спросил скептически настроенный Тайвин.

— Если отец откажет, — проговорил я, стараясь не обращать внимания на последовавшего за нами гвардейца, — значит придется попросить помощи у дяди Дункана. Он уж точно не сможет мне отказать.

* * *

253 г. от З.Э. Астапор.

Ират Рексарион.

Прошел уже практически месяц с момента, как я получил послание Джона. Хотя вернее будет сказать, что это послание капитана Араино, а мой подчиненный выступал лишь в качестве посредника.

За это недолгое время изменилось немногое. А если точнее, то практически ничего не изменилось. Кроме того, что к нашему кружку по интересам присоединился тот наемник, который меня заинтересовал — Александр Сэнд. Дорниец и бастард Айронвудов — пожалуй, это единственное, что достоверно о нем известно. Если, конечно, не считать того, что Сэнд сам о себе рассказал.

Во всяком случае, я, хоть и позволил ему присоединиться к нам, еще не сошел с ума настолько, чтобы сходу доверять первому встречному. Поэтому приказал Берику не спускать с дорнийца глаз и докладывать обо всем лично мне.

— Ну, по крайней мере, этот Сэнд неплохой боец, — пробормотал я, отпивая вина и вспоминая бой, который они устроили с Саррой. Все же продержаться дольше, чем он, против этой машины для убийств смогли только Росс и Магок, а это уже дорогого стоит. Думаю, поставь я его против Роба, победитель будет не столь очевиден. Может это даже станет стимулом для Роба, чтобы совершенствоваться дальше.

Других же изменений послание не принесло, только большее количество хлопот. В число них входит и заверение капитана, что целая тысяча Золотых мечей готова встать на мою сторону. Казалось бы, с чего должны возникнуть хлопоты, если целая тысяча хорошо обученных воинов готова пойти под мое начало. Вот только среди этой своры наверняка найдутся и те, чья верность окажется под вопросом. Или же, что еще хуже, те, кто захочет использовать меня в своих неясных целях.

Хотя цели-то у них как раз-таки ясные, как день: все они хотят, чтобы на троне сидел король, которым они смогут управлять, давя на чувство долга и благодарности за помощь. Жаль их огорчать, но я не из тех, кто может испытывать эти чувства.

Да и не выгодно мне бороться за власть, апеллируя тем, что во мне также течет кровь потомков Таргариенов. Ведь в этом случае начнутся разговоры на тему моего происхождения. А оно, по меркам Семи Королевств, не самое лучшее.

Я более, чем уверен, что мой папаша не вступал в законные отношения с моей матерью, ведь, будь иначе, она не осталась бы в борделе. И следуя из этого, для всех в Семи Королевствах я не более, чем бастард Блэкфаеров. Ублюдок, рожденный от рода ублюдков. Посему мне совершенно невыгодно, чтобы кто-то знал о моем происхождении больше необходимого.

«Я Рексарион и никто иной. И я отрицаю наличие в себе любой иной крови!», — подумал я, уже выстраивая в голове план по избавлению от всех, кто знает о моем биологическом отце, но при этом недостаточно верен для этого знания.

Но, что бы там не думали другие, цели мои остались неизменны — уничтожить все, что так кропотливо строили Таргариены, и всех, в ком течет кровь этих предателей. Теперь у меня появилось лишь больше оснований для своих действий.

— Одни проблемы с этими «законными» правами на престол, — вздохнув, проговорил я, поднимаясь со своего места и выходя на каменную площадку, которая играла роль балкона в моих покоях.

Отсюда открывался отличный вид на участок города, где проводились тренировки безупречных. А также на личную тренировочную площадку, на которой Магок и Роб часто гоняют наш молодняк. Вот и сейчас летниец решил показательно выступить против Аммиса и Герваса одновременно. Парни, явно воодушевленные тем, что у них есть шанс на победу, смело вышли на песочную площадку.

— Идиоты, — хмыкнул я, понимая, что на самом деле у них нет и шанса против летнийца.

В этот момент рядом раздалось утробное рычание, которое отвлекло меня от наблюдения. Повернув голову, увидел Антараса, который за это время еще прибавил в размерах. Ящер с какой-то тоской смотрел в небо, явно желая размять крылья. Но мой запрет на полеты над городом его останавливал. Мне ведь не нужно было, чтобы каждая шавка в городе знала о наличии живого дракона. Это неминуемо породит слухи, которые рано или поздно дойдут до моих врагов.

«Пока не время давать миру знать о драконе», — подумал я, подходя к ящеру поближе.

— Ничего, парень, — успокаивающе проговорил я на валирийском, потрепав дракона по его чешуйчатой морде. — Завтра выйдем за город, и там налетаешься вдоволь.

Мои слова были подкреплены образами, которые я постарался передать через связь, объединяющую нас. И, судя по довольному низкому рычанию, до Антараса дошел смысл моих слов.

— Вот и славно, — уже на всеобщем пробормотал я, возвращаясь к наблюдению за тренировочной площадкой.

Но, к сожалению, к этому моменту все самое интересное уже закончилось. Гервас лежал в песке без сознания, а к горлу Аммиса был приставлен клинок летнийца. Спустя несколько мгновений Магок опустил меч и кивнул подопечному, указав на его бессознательного товарища. Похоже, как только