Драконов бастард - Илья Крымов

— Свежее?

— Свежее только внутри козы. Если хотите, я ее приведу!

— Хочу.

— Ох…

— Чем свежее, тем лучше. И надоенного молока тоже несите.

— Сколько?

— Все.

— По… понятненько! Вы устраивайтесь! Я внука пришлю с одежкой-то свежей!

— А сами куда? Мы же вас из вашего же дома гоним.

— Так у кума — потеснимся, не беда!

— Вот и славно. А теперь пошли-ка все вон.

Старик погнал домочадцев прочь, словно пастух, направляющий гусиное стадо. Дверь закрылась. Тобиус с тихим стоном скинул с себя плащ, который тут же переполз поближе к горящему очагу. Он сел за стол, поставленный возле узкого, закрытого ставнем окошка и зажег яркую свечку на блюдце. Маг лениво стянул с натруженных ног сапоги, поморщился от их запаха, снял с шеи бусы, набранные из нескольких тяжелых деревянных шаров, расстегнул полумантию и скинул на пол грязную, пропитанную потом сорочку. Пояс с ножом, жезлом и небольшой поясной сумкой он свернул и уложил на стол, посох приставил к стене и лишь после всего этого с хрустом потянулся. Тело болело. Нашлось несколько темных синяков, и он посчитал за счастье, что отделался такой малостью. За прошедшие несколько дней Тобиусу представилась уйма шансов лишиться головы, однако он неизменно ускользал от них с божьей помощью. Рука почти перестала болеть, да и вообще что-то ощущать, воспаление спало, но кожа так и осталась темной, почти черной. Но, по крайней мере, конечность слушалась.

Достав из сумки запасенный отвар, волшебник пригубил и какое-то время пытался унять разбушевавшуюся головную боль. Немного испуганные парень и девушка принесли еды и чистых вещей. Селянка помогла Тобиусу переодеть раненого и попыталась дать чистую одежду его спутнице, но та забилась в дальний угол и укуталась в плащ с головой. Волшебник поблагодарил за помощь и, выпроваживая деревенских, спросил — нет ли у кого гуся? Получив утвердительный ответ, он сунул в ладонь девушки серебряный ирен и попросил забить для гостей птицу пожирнее. За ту монетку можно было купить небольшое стадо гусей, так что перечить щедрому господину не стали. Еще он попросил котел и побольше дров. Вскоре в очаге варилась жирная тушка, приправленная травами и специями из запасов Тобиуса, а также некоторыми порошками из набора волшебных медикаментов, которые маг всегда возил с собой. Предварительно проверив еду на яды, Тобиус уселся за стол и стал жевать вяленую говядину.

Наставники в Академии никогда не уставали повторять молодым неофитам, что с деревенским людом надо быть осторожнее, — маги прекрасно знали, чего ожидать от хитрых городских пройдох, а вот вилланы порой могли неприятно удивить. Часто звучали истории о том, что волшебники, путешествовавшие по Вестеррайху, пропадали в деревнях и селениях, особенно во время весенних и осенних гроз, если просили ночлега. Деревенские люди порой обладали той самой звериной первобытной хитростью, которую растеряли жители городов. Многие, позарившись на артефакты, думая о том, как бы заполучить волшебную вещицу или даже что-то более приземленное, могли добавить в пищу ночному гостю какой-нибудь гадости — бешеницы, например.

Убедительнее всех подобные истории рассказывал Рейхем Восьмипалый. В ранние годы он постоянно мерил Вестеррайх шагами и порой напрашивался на ночлег в деревнях или придорожных трактирах. Тот случай произошел на окраине безымянной архаддирской деревеньки, где Рейхем напросился на ночлег к семейству простолюдинов. Почувствовав сухость и жжение во рту через некоторое время после ужина, он сразу понял, что случилось, и немедленно бросился к своим вещам за противоядием, однако, пока он искал заветный сверток, радушный хозяин приблизился к нему со спины, сжимая в руке плотницкий топорик. Рейхем успел закрыться жезлом, но топор при ударе отсек безымянный палец и мизинец от правой кисти, а сразу после этого жена хозяина ударила Рейхема вилами в грудь, всадила до упора, пробив оба легких и чудом не попав в сердце. Если бы не заклинание Исцеление, подвешенное на петлю,[61]скорее всего, волшебник мог погибнуть. Но он выжил. К несчастью неудачливых убийц и всех жителей той деревеньки. От шока Рейхемом завладела дурная кровь, и он пролил на деревню кислотный дождь. Выживших не осталось.

Зелье от головы помогало слабо, Тобиусу пришлось удвоить дозу, и теперь он старательно жевал соленое жесткое мясо и запивал его козьим молоком, пытаясь смыть с языка ужасный горький вкус.

Свежей рыбы ему не досталось, о чем он не жалел, потому что не любил ее, зато козьего молока было вдосталь. Рыба и козье молоко — пища неважно сочетающаяся, но очень ценная, потому что именно в ней содержалось наиболее высокое количество природной магии. Конечно, существовало еще много видов пищи и напитков, насыщенных магией, синие гранаты, растущие на островах океана Наг, к примеру, или черные яблоки из садов короля воров города Маркуна, но они были дороги, подчас баснословно, особенно гранаты. Козье же молоко содержало совсем немного магии, но запас этот мог показаться огромным в сравнении с молоком коров или лошадей.

Набив желудок, волшебник расстелил на полу мимика и, усевшись на него, погрузился в медитативное состояние.

На протяжении веков Академия Ривена крепко удерживала титул самой сильной школы магии в Вестеррайхе. Ривенские волшебники тщательно хранили некоторые традиции и секреты золотой эпохи чаротворчества, которые уже утеряны магами других стран. Среди этих секретов был и способ магической трансмутации человеческого тела. Все неофиты Академии с ранних лет проходили через долгую и сложную систему ритуалов магического и алхимического воздействия, сопряженного с тяжелыми физическими нагрузками, которые позволяли совершенствовать структуру их плоти, укреплять мускулы, кости, нервную и сердечно-сосудистую систему, скорость реакции и движения. При этом волшебники обретали способности управлять некоторыми процессами, которые обычно не зависели от желания человека. К примеру, многие маги Академии обостряли свои чувства, вырабатывая естественные способности к ночному зрению, тонкий слух либо чутье. Иные открывали для себя способы контроля нервной системы, получая умение не чувствовать боль либо переключать характер нервного сигнала с боли на наслаждение… что порой было чревато.

Тобиусу выпала иная карта — еще во времена ученичества он обнаружил, что может влиять на собственный метаболизм. Его тело быстрее расщепляло пищу и лучше усваивало питательные вещества. Сия способность могла сослужить великую службу при умелом обращении, но и опасность представляла немалую, и поэтому Тобиус прибегал к ней крайне редко. Погрузившись в медитацию, он ускорил процессы, протекающие в своем организме. Пища начала быстро усваиваться и наполнять усталую плоть питательными веществами, поврежденные ткани восстанавливались быстрее, магическая сила из молока лучше усваивалась, пополняя до боли оскудевшие запасы. Однако при этом сердце колотилось как у пичуги, тело покрывалось горячим потом, температура поднималась до опасного предела, и кровь шумела в голове.